Отражение сна - Юлия Лялина

Марина впилась взглядом в руку, на которой беспокойничал шарик. На каждом пальце в месте стыка с ладонью была тонкая полоска тени. Однако тень на мизинце была шире, гуще прочих. Она обхватывала мизинец тёмным кольцом… Кольцо! Ещё один подарок – от Оша. Тонкая прядь его волос, помогавшая отличить сон от яви. Сейчас Марина балансировала на грани между двумя мирами – но кольцо проявлялось на её пальце всё отчётливее, вот уже видно переплетение, вот почти исчезла прозрачность… Марина была не на середине – её затягивало на сторону сна.

Лёгкое покрывало, наброшенное на её чувства и мысли, растаяло. Где она, как она тут очутилась?! Подвальный этаж? Или бункер? Или переход, ведущий куда-то? Марина нервно огляделась по сторонам, обернулась к Кеве. Однако позади никого не было. Бабушка-охотница как сквозь землю провалилась – в смысле, ещё глубже.

Стеклянный шарик, судорожно зажатый в кулаке, снова дал о себе знать. Марина поморщилась от очередного разряда электричества – и присела на корточки, положила шарик на бетонный пол: не хочешь лежать спокойно – ну и катись!

И шарик покатился. Сам собой, никто его не подталкивал. Ни шершавость, ни неровность пола ему не мешали: шарик двигался, быть может, не по идеальной прямой, зато строго вперёд.

Следовать за аномальной стекляшкой было не лучшей идеей в целом. Но лучшей из всех, какие сейчас метались в голове. Марина осторожно, на цыпочках поспешила за шариком.

Шарик докатился до поворота – и повернул. Марина прибавила шагу. И успела заметить, как шарик перепрыгнул порог и шмыгнул в приоткрытую дверь – толстую, железную, со следами ржавчины. Марина потянула за дверной вентиль.

За порогом была не тесная комната, не очередной коридор. Там был зал – странно отличавшийся от всего остального подземелья. Если оно казалось декорациями антиутопического (или даже апокалиптического) прошлого, то зал казался высокотехнологичной утопией будущего: в сумраке тянулись гибкие трубки и провода, поблёскивали глянцевый пластик каких-то аппаратов и отполированный металл стоек, светились мониторы, слышались равномерный электронный писк и иногда тихое жужжание… как в операционной. Марина вздрогнула и присмотрелась. Среди идеально белых пластиковых агрегатов стали видны идеально белые, но не такие ровные простыни. Под которыми… Пр-р-роклятье!

Марина метнулась в ближайшей конструкции из металла и пластика. Так и есть: трубки и датчики были подсоединены к человеческому телу. Сквозь кислородную маску было трудно разглядеть лицо, особенно в потёмках и цветных отсветах мониторов, на которых постоянно обновлялась информация о пульсе, давлении и чёрт знает чём ещё. А голову накрывало что-то типа шлема, доходившее до середины лба. Глаза были закрыты, лицо казалось тоже почти белым, измождённым. В таком состоянии было бы трудно узнать даже давно знакомого человека. Марина пригляделась внимательнее. Нет, с этой женщиной они знакомы не были. Но… Было в ней что-то узнаваемое, что-то созвучное. Вот только что?

Марина всё ещё ломала над этим голову, когда склонилась над другой медицинской каталкой. Там тоже оказался незнакомец – который тоже показался не таким уж незнакомцем. Более того, между ним и женщиной было что-то общее – хотя в их внешности не было ни единого сходства.

Третий… Ох. Вот этого человека Марина узнала. Хотя ни разу не видела его без маски. Густые светлые брови и ресницы; крупный нос; широкая нижняя челюсть, прикрытая аккуратной бородой. Алекс-«богатырь» казался мирно спящим – но ничего мирного в данной ситуации не было.

Марина перевела взгляд на мониторы: товарищ в порядке? Может, попробовать отключить его ото всех этих датчиков и капельниц? Хотя она ведь ничего не понимает в медицине, от наркоза так просто не пробуждают…

– Не советую, – донёсся из темноты бархатный голос.

Одна из теней отделилась от остальных и плавно двинулась к Марине. Мысль о побеге вспыхнула и тут же погасла. Марина замерла на месте – не от страха. От восхищения.

Он был красив, как произведение искусства. Мрамор кожи, золото волос, голубые топазы – или лёд – глаз. Грация пантеры, горделивая осанка. Сложно скроенные и богато расшитые одежды. Так Ван Дейк мог бы написать какого-нибудь принца… или князя.

Звяк! Незнакомец будто не шёл по земле, а плыл по воздуху, но вдруг споткнулся; а стеклянный шарик, который подвернулся ему под ноги с ловкостью шкодливой кошки, откатился куда-то в сторону и, похоже, врезался в каталку.

Наваждение исчезло. Зато догадка осталась, окрепла. Что если он действительно?..

– Вы князь Баалормор? – выпалила Марина.

Он не был похож на человека. И не был похож ни на одного из виденных кошмаров, даже самых жутких. Он был гораздо страшнее.

Но раздосадованно зыркнул на шарик вполне по-человечески:

– Он самый. А ты – одно из последних приобретений Владыки. Как раз вовремя.

«Берегись!»

В шею впилась игла. Марина не успела ничего сообразить, но её тело само дёрнулось в сторону, ударило подкравшегося врага.

Шприц-пистолет упал на пол. Уронивший его враг скрючился, держась за грудь. А Марина была уже на другом конце зала – она сама не помнила, как там очутилась.

– А вот и ты, – одобрительно кивнул князь Баалормор непонятно кому. На своего подручного он даже не глядел – скорее, его взгляд был направлен на Марину. – Учти: сбежишь – она умрёт.

Да к кому он обращался?! Вопрос едва не сорвался с губ – но тут Марина почувствовала. Чужое присутствие, такое призрачное, такое знакомое, как будто её собственная тень поднялась с пола и обняла её в невесомом защитном жесте… О нет. Ошь.

Это он выкрикнул ей предупреждение, это его голос донёсся из глубин её недосна. Это он был сейчас рядом с ней, не в мире яви, но у самой границы, за тонкой стеной. Которая в этом подземелье истончалась всё сильнее: уже не непробиваемый хрусталь, а тающая льдинка.

Ошь пришёл ей на помощь. Снова. Вопреки всем просьбам держаться подальше. И теперь они оба были в ловушке.

– Уходи! – отчаянно крикнула ему Марина.

Но все понимали, что он не уйдёт.

Князь Баалормор тем временем поманил к себе неудачливого нападавшего – мужчину в военной форме и с сединой на коротко стриженых висках. Наверное, этот мужчина сам привык командовать – однако сейчас он испуганно-льстиво сжался и поспешил на зов.

Князь Баалормор положил бледную ладонь ему на голову, небрежно потрепал, как хозяин треплет нашкодившего питомца, обнял и прижал к себе – почти ласково, почти отечески.

Слуга вздрогнул и обмяк. Через несколько секунд на пол грузно осело тело, в котором больше не было жизни.

Молнией вспыхнуло воспоминание: блёклая пассажирка автобуса, сквозь лицо которой просвечивал монстр – слишком слабый, чтобы разорвать её разум и её тело и вырваться на свободу. Или слишком осторожный. Кошмар, пришедший к ней во сне и оставшийся наяву. Паразит, пользовавшийся памятью своей жертвы, питавшийся её отчаянием, присвоивший её жизнь. Шпион, прятавшийся в чужом теле, чтобы пройти везде, куда есть ход человеку.