Зима в ноябре - Елена Ликина

будет так. Главное, что Аннушка дома и никуда отсюда не денется.

— Это да… — грязным ногтем клетник поскрёб прозрачную стенку. — До чего же студёная! Лёд! Чистый лёд!

— Он и есть. — баба Оня по очереди загасила свечи. — Поеду. Умаялась я. Хочу отдохнуть.

— А Лада? Ладушка что же? — всплеснула спадарыня пёстрыми крыльями.

— Ладушка связана с Анной. Без неё вряд ли узнаем, где малышка.

— Да что знать-то! — клетник досадливо сплюнул. — Мара к себе прибрала крошечку нашу. Вон, вишь, хозяйка, лёдом опутана! Её работа! Морены-зимы!

— Может и так. Мара Ладушке благоволит. Не причинит вреда. Пусть девочка остаётся у неё.

— Но как же! — разохалась спадарыня. — Ты не станешь её искать? Оставишь всё как есть⁇

— Оставлю. Что я могу против великой Мары? — Оня нарочито возвысила голос. — Лесной хозяюшке не занимать мудрости. Ей виднее, что делать, как поступать.

Под растерянным взглядом домовуши бабка побросала в корзинку вещички и попросила клетника:

— Посвисти батюшка-клетник, подзови мне наше такси.

Ждать аиста в доме Оня не стала. Запахнувшись в тулупчик, вышла на мороз. На душе было скверно и горько не только от случившегося, но и из-за вынужденной лжи. Ничего, так будет лучше. У Мары везде уши, везде доносчики, так пусть думает, что девчата сдались, что не станут и пытаться противостоять её беспощадной силе.

Аист спикировал почти сразу. Подсадив пассажирку себе на спину, взвился вверх и полетел в сторону болот. Баба Оня задумала посетить мельницу — для вида разжиться мучицей, на самом же деле повидать давнюю свою приятельницу шишигу. Мельничная кикимора много знала, многое умела и могла дать дельный совет, подсказать, как лучше им подобраться к Маре.

Сухой мороз выстудил трясину. Она сделалась прочной и твёрдой, как земля. Редкие озерки-оконца затянуло гладким прозрачным льдом. Мох порыжел и пожух, среди него унылыми скелетами торчали голые стволы чахлых деревьев.

За лесом, со стороны перехода небо затягивали тяжёлые тучи, там сыпал бесконечный снег.

Мельница была неподвижна. Не крутились лопасти-крылья, не слышно было знакомого шума. Возле закрытой двери копошилась невнятная фигура, в замызганном ватнике и шляпе-грибе раскладывала кругом нелепые самоделки.

— Лида Васильевна, есть кто дома? — баба Оня приостановилась рядом.

— А все! — расплылась та в улыбке. — Федька только по лесу блукает. Как Варька передумала замуж, так и ходит туда, горемычный. Сильно по ней убивается. Сама знаешь…

— А ты что же мастеришь?

— Да ведьмин круг! Мельничку обезопасить хочу, в такое-то время!

— А грибочки откуда?

— Из теста сделала! — Лидия Васильевна с гордостью продемонстрировала бледную поганку на тонкой ножке-кривуле.

— Что же они у тебя в один цвет?

— Так красок нет. Гераська в дому засел. А Федька в лесу, я ж говорила.

Поправив сползающую на глаза шляпу, Лидия Васильевна извлекла из сумки совсем уж непознаваемую фигурку, чем-то смахивающую на приплюснутое яйцо.

— Головач! Как настоящий, скажи? Его у двери оставлю! Чтобы зло не прошло!

— Кто же надоумил тебя?

— Грибная матерь! Во сне её увидала и сразу тесто завела! — погрозив кулаком наливающемуся темнотой небу, бодрая старушенция прерывисто вздохнула. — Смутные времена заходят. А грибочки что сторожа! Сберегут наш покой, скроют мельничку от пришлых.

— А это что же будет? — баба Оня кивнула на странную конструкцию из мха да веток.

— Секрет, секрет, — Лидия Васильевна неуклюже раскинула руки, пытаясь скрыть очередное творение. — Нельзя! Нельзя! После узнаешь!

— Как скажешь, затейница. — баба Оня не стала настаивать, подтолкнула деревянную дверь и прошла внутрь.

Тем временем Матрёша с Варварой добрались до деревни. Не поздоровавшись толком, наперебой заговорили про поползух.

— Клубятся! Ватажутся! — согласился Семён. — Нехорошо это, не к добру.

— Согласна, Семён. — кивнула Грапа, расцеловавшись с гостьями. — Как вовремя вы приехали! У нас ведь опять неладно!

— Кто такие эти поползухи? — Варвара обернулась в поисках хозяйки.

— У Анютки наша Оня. Помочь пытается, — Грапа засуетилась возле печи. — Проголодались, небось? Садитесь к столу. После разговаривать станем.

— Про поползух хоть скажи. — снова попросила Варвара. — Что за сущности? Откуда взялись?

— На что он ну́жны! — скривился дед. — Видал я давеча одну на той стороне. И толку?

— Я их не рассмотрела совсем. — пожаловалась Варвара. — Тени и тени.

— Ты ходил на ту сторону? — Матрёша перебила подругу. — Один или с котеем?

— Зачем с ним. Один. Снегу та́ма! Страсть как много нападало. Не пробился сквозь него, пришлось поворотить назад.

— Вот вам и зима в ноябре… — протянула Варвара. — Что за дела здесь творятся? Рассказывайте уже! Не томите!

— Да что говорить… — вздохнула Грапа. — Аннушка Мару разгневала. Всё из-за доченьки своей.

— Вот дура! — Матрёша картинно закатила глаза. — Всё так и прятала её? Продолжала чудить?

Грапа кивнула и нахохлилась.

— Допряталась. Попёрли нашу девчушку.

— Узнали хоть — кто?

— Думается, что сама! По всем позициям Морена выходит.

— А Анна что же?

— Анька в дому заперта! — с жаром выпалил дед. — Сидит сычихой равнодушной. Вовремя вы приехали, девки. И звать не пришлось.

— Нас котеич позвал, — Матрёша рассказала про странные звонки, а после спросила. — Где он сейчас?

— Дак шляется где-то, — отмахнулся дед. — Или приснул в тепле. Самое время для спячки.

— Какая спячка, Семён! Он звонил, просил помощи! — возмутилась Матрёша. — Мы потому и приехали. Скажи, Варь!

— Всё так, — подтвердила Варвара, помогая Грапе разливать дымящиеся щи. — Не дёргайся, Матрёш. Давай перекусим.

— Можно и мне добавочки? — дед причмокнул губами и зажмурился. — Первоклассная продукция! Первый сорт!

— Не камуфло ваши щи! — Матрёша с тоской покосилась на тарелку. — Сейчас бы Ониных пирогов. А ещё лучше пиццу. Я б «Три сезона» заказала. Или просто из четырёх сыров.

— Ишь, завела! — хрюкнул в бородёнку Семён. — Пицю ей подавай! Совсем в городские заделалася. Пообвешалася цацками, что ёлка. Ресницы метла метлой. А ногтищи!

— То самый шик! — отбрила деда Матрёша. — Не соображаешь в модах, так не лезь. Я бьюти-блогер, мне положено!

— Бути-богер? Что за зверюшка така?

— Тундра ты, дед. Я косметику обзираю, модные тенденции рассматриваю. Выношу в массы, так сказать. Просвещаю народ.

— У неё и помощница под стать, — подмигнула деду Варвара и вдруг тихо охнула, испуганно уставилась на приятельницу. — А где кутя, Матрёш? Ты же в сумке её тащила.

— Там и сидит. Она у меня стеснительная. Попривыкнет к обстановке и вылезет.

— Эта какая ж такая кутя? — заинтересовался Семён.

— Точная копия нашей Матрёши! — рассмеялась Варвара. — И характер скверный. Один в один.

— Ты к себе-то не хочешь зайти? — невпопад поинтересовалась Грапа. Она всё поглядывала в окно, ожидая возвращения хозяйки.

— Зайду, конечно. Только попозжа́. Вот Оня вернётся, обсудим ситуацию и после схожу. Я ж кутю сюда насовсем привезла. В доме определю. Она деревню любит.

— Это хорошо. Это правильно.