Красный бубен - Олег Владимирович Попов

и смотрел на него, прищурившись. Здоровая красная морда, широченные плечи, кулаки – как цветочные горшки. Мужик почесал шею. Вставил в рот спичку, пожевал. – Ты чего долбишь, дятел? – повторил он. – Ты долбишь, а мусорки надают по башкам нам обоим! Понял? – Мужик подманил Дегенгарда пальцем. – Сядь и не действуй мне на нервы. У меня, знаешь, какие плохие нервы? Могу не выдержать и раздавить тебя, как муху на говне.

Дегенгард заложил руки за спину, поднял подбородок и сказал сквозь зубы:

– Мне тыкать не надо, я с вами на брудершафт не пил, – и качнулся с носков на пятки и обратно.

– Не пил… И в одно очко не срал. – Мужик встал и потянулся. Георгий Адамович едва доставал ему до плеча.

Перебрасывая спичку из одного угла рта в другой, он двинулся на Дегенгарда. Страха Георгий Адамович не ощущал. Наоборот, необыкновенное возбуждение. Он чувствовал себя как боевой петух перед схваткой, как тореадор перед рогами быка, как летчик-истребитель, таранящий пропеллером хвост «мессершмитта». Он подпрыгнул. Все маленькие существа в нем ринулись вниз, в правую ногу. И нога зажила своей жизнью. Она так и ходила на бетонном полу от нетерпения, так и чесалась.

– Я вам хочу сказать, – сказал он. – Я всю жизнь терпел хамство и хулиганство. Я думал, что это можно победить способом Льва Толстого… без насилия. Я всегда воздерживался от насилия и жестокости. И что из этого вышло? Хам торжествует! Хам пользуется тем, что его не бьют! А надо задать хаму трепку для демонстрации силы добра! Я работаю в музее и там видел одну картину. Она называлась «Добрый человек дал в морду злому». Я не понимал, что в ней хорошего, думал, что это всего лишь легкомысленная ирония. Но теперь я понял смысл! Это великая картина, которую следует увеличить в тысячу раз и повесить на Спасскую башню, чтобы всякая сволочь издалека видела, что ей не поздоровится! – Дегенгард снова подпрыгнул. – Я хотел бы также подчеркнуть разницу, которая между нами имеется. Я не такой, как вы! Я интеллигент, ищущий смысл жизни в обители духа! А вы заняты только тем, что нажираетесь и спички жуете! Хочу в последний раз предупредить: у вас остался один шанс не получить пизды! – Он постучал ботинком по полу.

Мужик удивился, его и без того красная морда покраснела до уровня сердцевины астраханского арбуза.

– Да я тебя, как клопа… – Он вытянул вперед руку с растопыренными жирными пальцами.

«Пуск!» – услышал Георгий Адамович в голове. Его правая нога взметнулась в воздух и нанесла сокрушительный удар по руке врага. Хрустнула кость, рука упала и повисла. Глаза мужика округлились. Нога Дегенгарда взметнулась снова, сломала красную челюсть и свернула нос. Мужик отлетел к стене, ударился затылком и, окровавленный, упал на нары.

– Добрый человек дал в морду злому. – Дегенгард вытер подошву ботинка об пол.

На бетоне остался багровый след.

Георгия Адамовича снова окутал туман.

7

Сквозь какую-то муть Дегенгард с трудом различал свои ноги. Левая стояла спокойно, правая монотонно стучала по полу носком-каблуком. Носком-каблуком, носком-каблуком, носком-каблуком… Георгий Адамович поднял голову. Милиционер. Он как-то плыл у Дегенгарда перед глазами и что-то говорил. Что-то неразборчивое: «Бу-бу-бу… бу-бу-бу…бу-бу-бу…»

Георгий Адамович тоже попробовал сказать «бу-бу-бу».

Милиционер примолк.

Георгий Адамович повернул голову и увидел рядом с милиционером кого-то еще. Он прищурился. Хомяков. У Хомякова качалась голова.

Хомяков взял его под руку, поднял со стула.

– Бу-бу-бу, – сказал он.

– Бу-бу-бу, – ответил Георгий Адамович.

И Хомяков куда-то повел его.

Идти было тяжело. Правая нога не слушалась и приплясывала сама по себе. Дегенгард попробовал дальше прыгать на одной ноге. Он сделал несколько прыжков и упал. Разбил лицо, но боли не почувствовал. Челюсть немного отвисла и не закрывалась. Наклонился Хомяков.

– Бу-бу-бу, – сказал он.

Дегенгард не смог ответить ему тем же.

Хомяков поднял его и повел.

Вышли на улицу. Было темно.

Хомяков подвел его к машине и положил животом на капот, а сам пошел открывать дверь. Пока он возился с дверью, Дегенгард сполз с капота и шлепнулся на задницу. Хомяков всплеснул руками и побежал поднимать. С трудом запихнул его на заднее сиденье.

Как только машина тронулась, Дегенгард опять куда-то провалился…

8

Широко раскинув руки, он летел по темному небу за мигающими бортовыми огнями самолета Москва – Ганновер. Он знал, что в самолете Александр Исаевич Солженицын. Ему угрожает опасность, потому что в этом же самолете летит террорист с бомбой. Самолет сделал вираж и ушел вправо. Дегенгард приподнял левую руку и ушел вправо, вслед за самолетом. Расстояние плавно сокращалось. Он уже практически догнал самолет, но тут из сопла вылетел густой черный дым и обдал его сажей. Дегенгард закашлялся и потерял высоту. Он снял закопченные очки, протер об рубаху и снова надел. Теперь самолет летел сверху и уходил все дальше и дальше. Дегенгард сложил руки по швам и, как ракета, пошел вверх на перехват. На этот раз он не стал заходить сзади, а полетел параллельно фюзеляжу, заглядывая в иллюминаторы… Александр Исаевич спал, откинувшись на спинку и сложив на животе руки большими пальцами вверх. Дегенгард забарабанил кулаком по стеклу:

– Александр Исаевич, проснитесь! Александр Исаевич!

Но Солженицын не слышал.

Тогда Дегенгард решил отлететь на один иллюминатор назад и попросить заднего пассажира разбудить Солженицына.

Но сзади, оказывается, сидел террорист с большим горбатым носом и сросшимися бровями. Заметив Дегенгарда, террорист скорчил рожу и показал бомбу. Дегенгард погрозил кулаком. Террорист показал язык. Дело принимало серьезный оборот.

Перебирая руками по обшивке, Дегенгард пополз к кабине пилотов. Он лег на крышу самолета, свесил вниз голову. За стеклом, вверх ногами относительно Дегенгарда, летчик пялил стюардессу, в которой Дегенгард узнал бухгалтершу Веронику Полушкину. Он понял, что самолет летит на автопилоте. Георгий Адамович попал в неудобное положение. Ему нужно привлечь к себе внимание, но момент для этого не самый подходящий. Как-то ему было неловко, что он оказался в такое время в таком месте… Но, вспомнив, что в салоне спит Солженицын, Дегенгард отбросил понятия о приличиях и постучал по стеклу кулаком, а ногой по крыше самолета. Пилот поднял к потолку глаза. Увидев перевернутую голову Дегенгарда, он нахмурился и сделал Дегенгарду знак: не мешай. Тогда Дегенгард вытащил фломастер и написал на стекле:

БОМБА! РАЗБУДИТЕ СОЛЖЕНИЦЫНА!

Любовнички перевернули головы, прочитали надпись и начали хохотать.

Дегенгард приписал:

ЭТО НЕ ШУТКА!

Они схватились за животы и согнулись пополам. Пилот от смеха свалился на штурвал. Самолет тряхнуло. Дегенгард шлепнулся сверху на фюзеляж. Поднялся, снова подлетел к окну Солженицына и попытался ногой выбить стекло. Не смог. Сползал на крышу, отломал радар и вернулся к Солженицыну. Солженицына на месте не оказалось. «Наверное, пошел в туалет», – понял Дегенгард. Все равно. Он размахнулся и вышиб стекло радаром. Заткнув радар за пояс, Дегенгард пролез внутрь. Солженицын не уходил в туалет. Просто Дегенгард ошибся окном. Солженицын спал. Сзади спал террорист. У него на коленях лежала бомба. Дегенгард стукнул террориста радаром по голове. Откуда-то Георгий Адамович знал, что бомба должна взорваться через три минуты. Он осторожно взял ее и на вытянутых руках понес к окну. Но тут самолет тряхнуло, бомба выскочила из рук и залетела за пазуху Александру Исаевичу. Дегенгард похолодел и полез к Солженицыну под рубаху. Солженицын открыл глаза, схватил Дегенгарда за руку и заорал:

– Караул, грабят!

Дегенгард понимал, что не успеет объяснить Александру Исаевичу, в чем дело, и продолжал шарить.

– Потерпите, Александр Исаевич, потерпите, дорогой!

Наконец он выудил бомбу и сломя голову, кинулся к окну. Солженицын, решив, что у него вытащили кошелек, рванул за ним. Дегенгард подбежал к окну, размахнулся, чтобы швырнуть проклятую бомбу подальше, но в этот миг чья-то черная когтистая рука вырвалась из темной грозовой тучи и наглухо закрыла окно. Дьявольский смех заполнил пространство:

– Ты мой, Дегенгард! Ты мой!

Дегенгард увидел, словно в замедленной съемке, как бомба в его руках набухла, по ее поверхности расползлись трещины, из которых сочится черный дым… Ослепительная вспышка…

9

– А-а-а! – закричал Георгий Адамович и открыл глаза.

Он, весь мокрый, лежал дома