Багровый берег - Дуглас Престон

Квинканкс. Констанс был знаком этот узор, подобный пяти точкам на грани игральной кости. Она читала о том, что квинканкс во многих религиях имеет мистическое значение.

Она сосредоточилась на следующем документе – сложенном большом листе бумаги в двойную четвертную долю. Аккуратно развернув его, она обнаружила четко прорисованные очертания, по-видимому, Тайбейнского камня в натуральную величину с надписями на нем – теми самыми пятью символами, которые она видела вырезанными на теле историка Маккула.

Констанс достала свой сотовый и принялась быстро делать фотографии с разных расстояний без вспышки. Закончив, она просмотрела другие бумаги, но ничего интересного для себя не нашла – ни указания на местонахождение поселения, ни почему Саттер вообще занялся его поисками. Дальнейшие бумаги представляли собой многочисленные цитаты из Библии и прочую религиозную невнятицу. Саттер, как заметила архивист, явно был чудиком. Но даже чудики совершают открытия.

Миссис Джоуб вернулась с листом бумаги:

– Вот список наших посетителей. А еще у нас есть камера видеонаблюдения, спрятанная в надписи «ВЫХОД». Это, разумеется, секрет, мы не говорим посетителям о камере.

– Огромное вам спасибо, – сказала Констанс, взяв список. – Я просмотрю его позже. Сначала нужно разобраться с этими надписями.

– Если вас это утешит, – сказала архивист, – то я не удивлюсь, если они не имеют никакого смысла. Чистый вздор. Я уже говорила, что Саттер был фантазером.

– У вас нет других документов по магии, которые могли бы подсказать мне смысл этих символов? Или определить, что они просто подделка?

– У нас есть записи всех салемских процессов над ведьмами – на микрофишах, потому что оригиналы слишком хрупкие, – а еще превосходная коллекция редких книг по ведовству и демонологии. Мы их держим в так называемой Клетке. Но я не уверена, что это поможет вам найти сестру.

Констанс посмотрела на нее исподлобья:

– Я должна их понять, если я хочу понять, почему мою сестру привлекла эта… дрянь. Понимаете, миссис Джоуб, настоящие это надписи или липовые, их смысл в том, чтобы творить злодеяния, настоящую чуму нашего мира. Но если они окажутся фальшивкой, то это поможет мне переубедить сестру… когда я ее найду.

Два часа спустя Констанс сидела на своем стуле, моргая усталыми глазами. Машина для чтения микрофишей представляла собой чудо техники 1980-х годов, спроектированное, наверное, специально для того, чтобы при длительном использовании вызывать слепоту. Оставалось загадкой, почему здесь нет компьютеров, хотя Историческое общество вроде бы не бедствовало. Возможно, архивисты не горели желанием облегчить доступ к материалам по тем ужасным процессам.

Но в конечном счете записи салемских судебных процессов над ведьмами оказались тупиком. Совершенно очевидно, что осужденные «ведьмы» были невиновны. Однако в нескольких случаях Констанс, читая между строк, пришла к твердому убеждению, что ведьмы на процессах все же были, как мужского, так и женского рода, но не среди обвиняемых, а среди обвинителей – судей и охотников за ведьмами. В этом имелся определенный смысл: разве это не лучший способ посеять страх и ненависть в обществе и в то же время спрятать собственную связь со злом?

Пришло время посетить Клетку.

Констанс зашла к миссис Джоуб, и та проводила ее. Клетка размещалась в подвале: небольшое хранилище, чей пол, стены и потолок были сделаны из стальных балок. Единственная дверь запиралась снаружи. Внутри стояли два шкафа со старинными книгами, слева и справа у стен, а посередине – небольшой стол с лампой. Воздух здесь был сухой и прохладный, и Констанс слышала, как работает система принудительной вентиляции. На ближайшей стене находились различные приборы контроля воздуха и циферблаты, включая барабан с бумагой и самописцем для записи уровня влажности и температуры. Темное и зловещее место, оснащенное мудреными цифровыми инструментами.

Архивист заперла ее, еще раз предупредив не снимать перчатки.

В шкафу с надписью «Оккультизм и прочее» было не так уж много книг – не более трех дюжин. Многие из них Констанс видела в библиотеке Еноха Ленга на Риверсайд-драйв, 891, где хранилась большая подборка книг по ядам и ведовству. Она принялась просматривать названия, делая заметки на память: здесь имелся знаменитый «Malleus Maleficarum» («Молот ведьм»), «Formicarius»[23] Нидера, «Открытие колдовства» Реджинальда Скота, французская классика «De la Démonomanie des Sorciers»[24], легендарно туманная «Lemegeton Clavicula Salomonis»[25] и устрашающий, населенный тенями «Necronomicon»[26], переплетенный (хотя, несомненно, это было неизвестно миссис Джоуб) в человеческую кожу. С содержанием этих книг Констанс была знакома и знала, что они никак не помогут ей расшифровать Тайбейнские надписи, если где-то такая дешифровка и существует.