За пять минут до - Николай Бахрошин

В общем, как я теперь понимаю, их побег прошел на удивление гладко. Нетрудно догадаться, что это тоже входило в планы создателей – наша последующая самостоятельность. Подтверждением служит то, что очень скоро всю остальную нашу пещерную гоп-компанию тоже выкинули из рая. В один миг исчезли невидимые стены, ласкового микроклимата не стало, пропало ленивое изобилие. Поневоле пришлось вспомнить принципы выживания среди клыков и когтей.

Мы поскрипели своими новыми мозгами и пришли к выводу, что виноваты Адам и Ева. Они сбежали, и все стало плохо. Скоро, кстати, мы их встретили. Хотел я как новый вождь наказать гада, но он всегда был сильней. Потыкал меня мордой в землю, попинал, порычал на остальных и снова утвердился вожаком стаи… виноват, теперь уже племени.

Да, после рая мы стали умнее и хитрее. Стали другими, точно. До сих пор не берусь утверждать на все сто, но, видимо, это и было начало истории человечества.

Может, потребовать от ООН персональную пенсию Патриарха рода людского? – улыбнулся я. И пятьдесят процентов надбавки как жертве экспериментов небесного разума…

Ладно, каюсь, Библия здесь слегка притянута за уши. Адам был не такой уж Адам, и Еву звали несколько иначе, но некоторые фактические совпадения налицо. А что еще интересно… Вспоминая дела минувшие, я вдруг понял, что Евгения-Ева не только похожа на трепетную Мицкель. Ту Еву она тоже напоминает. Можно сказать, первую на Земле женщину, а не самку… Если присмотреться, отбросить в сторону чудеса современной косметологии – очень даже.

Не мной замечено – причудливо тасуется колода, но, могу добавить, карт при этом не становится больше. Поэтому можно не удивляться, что от Евы теряет головы вся мужественная половина. Дело больше чем в красоте – в генной памяти…

Я улыбнулся, подумав, что не стоит говорить ей об этом. У красавицы и так нет проблем с самомнением, а после этого оно точно выстрелит до небес…

Тренькающий перезвон раздался в ночной тишине так неожиданно, что я вздрогнул. Оказывается, здесь есть дверной звонок. Не заметил.

Я пошел открывать.

* * *

Женщина, которую любишь, напоминает всех красавиц мира, отличаясь от них только в лучшую сторону. Мысль не бесспорная, согласен, но именно она пришла в голову, когда я распахнул дверь.

Да, это были они, вся троица – Ева, первая женщина на Земле, сосредоточенный воин Толик и смущенно улыбающийся бандит Багор. Мялись передо мной на пороге, не решаясь войти.

– Прошу, – сказал я.

– А можно?

– Нужно.

– Такое впечатление, что вы нас ждали.

– Разумеется, ждал. Хватит играть в загадки, дорогие мои, детские игры увлекают лишь до определенного возраста, который для меня, увы, кончился…

Я не стал уточнять, когда оно кончилось, мое бездумное, беззаботное детство. Чтоб не пугать.

– Говорил же я вам! – со значением сказал Багор остальным.

Ему не ответили. Вошли. Дом Скворцова они явно знали лучше меня, что не удивительно.

– Итак, друзья, давайте, наконец, расставим точки над «i», разложим по полочкам и, как бонус, раздадим сестрам по серьгам, – сказал я через некоторое время. Со вкусом отхлебнул горячего свежезаваренного чая и захрустел печеньем.

– Впечатляющая программа, – улыбнулась Ева.

Это она с женской предусмотрительностью прихватила с собой большую пачку печенья с изю-мом. Очень кстати.

– Именно так я предлагал действовать с самого начала, но ребята решили сначала присмотреться, – сказал Багор, оправдываясь.

– Мы были не уверены, – пояснил Толик. В чем не уверены – не пояснил.

– Ау та ника но пару? – спросил я его.

– Ури ньо деса, – ответил он с некоторой запинкой.

Акцент немного не тот, но в целом правильно. Перевод нашего короткого диалога: «Почему не спросил? Не решился». Главное в том, что последний раз такие слова звучали на Земле сотню тысяч лет назад. Не просто мертвый язык – абсолютно забытый мертвый язык.

Странный дар Толика – держать в голове больше сотни языков, большинство из которых давно потеряны в глубинах времени.

– Все началось после контузии? – уточнил я.

– Да, контузия была. Неподалеку разорвался осколочно-фугасный снаряд – два ранения и контузия от взрывной волны. Очнулся через несколько дней в госпитале, тут на меня и накатило.

– Тяжко пришлось?

– Не то чтобы… А вообще-то тяжко, – сознался Толик. – Сначала решил, что схожу с ума. Врачи тоже так решили, когда я заговорил с ними на языке догонов, древнего африканского племени. Сильно злился, что меня не понимают. А по-русски я не понимаю, чувствую, что-то знакомое, но смысла не разберу… Нет, постепенно русский вернулся, начал понимать. Только с ним еще куча языков. Зазвучали в голове, как радио, даже ночью, во сне с кем-то разговаривал, все на разных языках. Но их уже хватило ума не озвучивать, без того в госпитале как на психа косились. Зато комиссовали потом без проблем. Диагноз «черепно-мозговая травма, несовместимая с дальнейшим прохождением службы» и небольшая пенсия по инвалидности. Вот тогда я и решил разобраться, что со мной случилось. Узнал, что есть люди, которые изучают мистику как науку, начал интересоваться, познакомился с ребятами из Школы, встретился с Николаем Николаевичем. Он предложил остаться в школе.

– Мистика – это не наука, это образ мышления. Наука такого рода называется эзотерика, – уточнил я. – Но – спасибо, Толик. Исчерпывающий рассказ.

– Садись, Толик, три с минусом. Стыдно до сих пор не знать элементарных вещей, – вставил Багор, явно копируя интонации учителя.

Ребята улыбнулись, а Ева фыркнула.

Все правильно, ученики Скворцова должны знать достаточно, чтоб не делать скорбные мины при упоминании о смерти. Это стало последним аргументом в их пользу. Впрочем, я уже давно чувствовал, что без них мне не обойтись. Клубок сплетается.

Я глянул на Жору:

– А ты, значит, выступаешь в роли Кассандры?

Широкоплечий бритоголовый Багор кивнул. Задумчиво потер щетинистую щеку:

– Сам не пойму, как это получается. Словно накатывает… И ничего не было, никакой контузии или аварии – совсем ничего. Жил себе и жил, стриг бабло с рынков и магазинов, на разборки с пацанами ездил. Думал, поднимусь по бабкам, открою заводик какой-нибудь – колбасный или пивной. И вдруг в один день все опротивело. Как будто оскомина от самого себя. Начал думать – как живу, зачем? Пробовал водку, по бабам, так, сяк… Извини, Ева.

– Ничего, я немного в курсе, откуда дети бе-рутся.

– Ну да, конечно… Вот и вышло, что сперва начал задумываться, а потом вообще стало накатывать, – рассказывал Жора. – Вижу картинки всякие и сам не пойму, что вижу. Тут я окончательно решил разобраться… А ты откуда про меня знаешь, Альберт Петрович?