Бермудский артефакт - Вячеслав Денисов

Она посмотрела на него потерянным взглядом.

Подумав, Франческо кивнул и прошептал:

– Значит, было…

Кто-то заметил, что Макаров, с трудом поднявшись на ноги, направился туда, откуда только что вернулся – в джунгли…

Нидо, сев перед Бертой, сложил на груди руки и прочел молитву.

– Дженни, подойдите ко мне, – сказал он достаточно громко для того, чтобы та, находясь вместе со всеми за сто шагов от Берты, расслышала.

– Вы будете здесь, Дженни, мне нужно говорить с вами.

Совершенно не представляя, что на это ответить, она села и сложила руки на коленях.

– Дождь сейчас кончится, женщина… Не пройдет и пяти минут, как солнце высушит развешенные на небе облака. Когда эта девочка была в последний раз в церкви?

– Прошлым месяцем, наверное, числа…

– А когда она была в последний раз у врача?

Сбитая равнодушным отношением к своим ответам и тревожась, что этот человек разговаривает и задает наиглупейшие вопросы вместо того, чтобы лечить, если он действительно имеет какие-то способности, Дженни ответила коротко:

– Неделю назад.

– Кто тот врач?

– Наш сосед, фармацевт. У Берты заболел зуб…

– Я спросил, когда она была в последний раз у врача, а не у медицинского работника.

Дженни растерялась.

– Я не помню, черт бы вас побрал!

Нидо вскинул на нее черные глаза и сцепил на груди руки.

– Мне нужно говорить с тобой, но если ты еще раз упомянешь это имя, я прогоню тебя прочь…

– Простите, ради бога…

– Вы бестолковые люди, – сказал Нидо. – К Богу и к врачам нужно идти, а не к тем, кто дает таблетки от боли. Ко мне постоянно приходят и говорят: я не верю в Господа, но ты меня исцели, причем чем быстрее, тем лучше. На что я отвечаю: интересно, если ты не веришь в Бога, то как ты можешь верить в меня?

Говоря это, Нидо совершал руками движения, словно намыливал их.

– Кто вы?

– Я хилер. И мне нужно сейчас кипящее масло, чтобы вымыть руки, вместо этого я мою руки молитвой.

– Мыть руки в кипящем масле?.. Я давно хотела спросить, что с вашей ногой – вы хромаете… Неужели хилер не может вылечить себя? Как же вы сейчас собираетесь… Что с ней? Что с Бертой?

– Травмы – это отличительный знак хилера. За то, что я даю здоровье другим, Бог отнимает его у меня. В этом мире все должно быть уравновешено… Нога – ерунда, женщина… У меня рак.

Закрыв глаза над телом Берты, Нидо мыл руки, говорил, и Дженни только сейчас заметила, что дождь, еще недавно колотивший по худенькому, истерзанному телу Берты, прекратился. Вода смыла с девочки грязь и кровь, и розовые соски ее маленьких грудей были свежи…

– Если ты не молился каждый день и не думал о Господе, ты не сможешь войти в астрал… Я научился молиться в три года… У девочки шок. В ней живет страх… И он будет сопровождать ее вечно, если я не выну его из нее…

Потемнев лицом, Дженни свалилась боком на песок.

– Нужно, нужно знать Библию наизусть… – бубнил Нидо. – И я знаю ее… И каждый день прочитываю ее, успевая сделать это от рассвета до заката…

Внезапно прекратив колебания и замерев, он прошептал:

– Что у нее в руке?..

Дженни склонилась над девочкой и разжала ее судорожно сжатый, грязный кулак…

– Это… монета, Нидо…

– У нее ничего не должно быть в руках, кроме распятия…

Сдернув с шеи цепочку с крестиком, Дженни вложила ее Берте в руку.

Дженни видела, как Нидо прикасается к Берте. Девочку подбросило, словно к ней прикоснулись шокером. С отчаянием женщина перевела взгляд на лицо Филиппинца и окаменела. На том месте, где только что были живые, искрящиеся глаза, светились изжелта-белые, словно помазанные маслом, белки. Одним движением Нидо напряг плечи, и пальцы его вошли в тело Берты меж пупком и ребрами.

Дженни качнулась и оперлась рукой, чтобы не потерять сознание. А пальцы проникали все глубже. И Дженни дошла уже до такой беспомощности в своем оцепенении, что удивлялась тому лишь, что вот уже и пальцев не видно – они все в теле Берты, – а нет и капли крови…

Нидо смотрел в лицо девочке белками глаз. Он что-то делал внутри нее, что-то искал, Дженни казалось, это длится вечность…

Подцепив внутри какую-то красную пленку, Нидо вырвал ее наружу вместе со всплеском крови.

Вынув руки из раны, хилер быстро перевернул Берту на живот и провел обеими ладонями по телу ее, от ягодиц до шеи. Он сделал так еще раз и еще…

А потом наклонился в сторону, и из его рта вывалился на песок огромный сгусток крови.

– Это – порча, которую наслала на девочку ведьма… – едва слышно шевелил Филиппинец окровавленными губами. – Мне неизвестно, кто был там, в лесу, но все, что в девочке стало после этой встречи, сделали ведьмы… Она родилась без этой пленки, пленка появилась сейчас… Здоровью человека всегда вредит сатана, ведь когда человек болен, он становится злым и думает только о себе, а разве не это нужно дьяволу? Что скажешь?

Дженни пришла в себя и посмотрела на Нидо.

Глаза его были, как прежде, живы, но уже не было той жизни. Как не было этих тяжелых, серых мешков под глазами…

– А сейчас мне нужно… – Нидо встал и покачнулся. – Мне нужно немного отдохнуть…

Но перед тем как добраться до кустов у поваленного навеса и уснуть, он зашел в океан и долго мылся. Шевелил руками в воде, словно пьяный, набирал в ладони воду и сливал…

* * *

Макаров не думал, что Левша может быть таким тяжелым. Пять дней на острове без здоровой пищи и в постоянном стрессе должны были облегчить его тело килограммов на десять, однако, казалось, произошло наоборот. В какой-то момент он даже испугался, вспомнив, при каких обстоятельствах тяжелеют люди. Но когда Левша издал стон и открыл глаза, Макаров чертыхнулся и принялся стаскивать его с тела неизвестного.

– Он не похож на Тех, – сипло выдавил Артур, присаживаясь над бездыханным телом второго. – Посмотри-ка на его обноски. Очень похоже на армейский китель, брюки и армейские же ботинки, а? И эти бирки на шее…

Неизвестный лежал на спине, раскрыв рот и закатив глаза. Пальцы Левши сделали свое дело – на губах его врага застыла кровь.

– Он придушил его. А хотелось бы задать этому парню пару вопросов…

Протянув руку, Артур без отвращения сдернул с шеи трупа медальон и задержался взглядом на его лице.

– Как думаешь, сколько ему лет?

Макаров смахнул со лба пот и поднес зажигалку к лицу покойника.