Большая книга ужасов – 81 - Мария Некрасова

Нельзя побывать на войне и сказать: «Я больше не играю» (а война продолжается). Нельзя развидеть врага, когда уже видела. Он все равно будет рядом, только ты ничего не сможешь сделать: ведь ты уже сложила оружие. Это глупо – складывать оружие, когда война еще идет. Она тебя все равно достанет, и ты пожалеешь о том, что сделала, но будет поздно.

Глупо отказываться от собственной шкуры, надеясь, что станет легче.

Я потратила девять лет, чтобы сделать одну большую глупость. И еще почти столько же я о ней сожалею. И самое паршивое – что я не могу снова стать собой! Не знаю, что случилось с моими – кто умер, кто освободился, – но знаю точно, что таких, как я, в семье не осталось. Некому сделать меня прежней.

Надежда только на Фиалку-младшую, но что-то мне не хочется, чтобы она была похожа на меня.

…А она сильная уже сейчас, сильнее, чем я в ее возрасте. Оно и понятно: ведь ее тренирует Фиалка-старший. Вру. Дело не в тренере. Мы все трое знаем, в чем дело, но стараемся не говорить об этом. Потому что в нашей семье дезертир, и ему стыдно. И еще страшно.

Я спускаюсь, ступаю на твердую землю, Фиалка-младшая прыгает мне на шею, и я чувствую, что она уже не маленькая. Во сне не больно, но я слышу, как хрустит под Фиалкиным весом слабая человеческая спина, без того надорванная работой матроса.

– Как сходили? – Она никогда не скажет при моряке слово «плавать» – моя девчонка!

– Хорошо.

Я даю ей пакетик с ракушками и всякой девчачьей дребеденью, накупленной по базарам за время рейса. Она радостно ныряет туда и, ковыряясь, болтает о школе, мальчиках и аквариуме, который они с отцом притащили, пока меня не было. Умно. Рыбы не разбегутся, когда она начнет взрослеть по-настоящему.

Нет, три месяца без меня прошли гладко. Я же вижу по ней: ребенок и ребенок, пока еще не зверь. Возможно, уже на будущей неделе все изменится.

– Что хочешь на день рождения?

– Папа ведь уже купил аквариум. Да: девчонки придут, обещай не щупать их пульс и не заглядывать в зрачки. Они тогда думают, что ты врач, а не матрос, как я говорила. Они думают, я вру…

– Прости, не могу. Поверь, это меньшая неприятность из тех, что я тебе приготовила.

– Не выдумывай. Я все знаю, я много читала. Я очень хочу стать такой же, как ты.

Кажется, я сперва разревелась, а уж потом открыла глаза.

Я опять была собой, молодой и сильной, но мне по-прежнему было стыдно. Меня оглушал этот стыд дезертира. Стыд предателя, стыд труса!..

…Я проревела так минуты три, пока не сообразила, что еще не успела накосячить и все пока еще в моих руках.

Меня снова окружало это разноголосье чужих смертей, а из-под земли сочился тоненький запах Падали. Слуги! У них часто бывают слуги!

Я все еще здесь. Я все еще урод. Опасная Тварь. Таких, как мы, никто не любит. Один дурак нашелся – и тот во сне. Но мы нужны такие. У нас есть задача, у нас есть дело, с которым другие бы не справились. И мы должны оставаться собой, как бы ни хотелось сомнительной спокойной жизни. Банально, но именно в тот момент я это почувствовала.

…Почему приснился именно Фиалка – меня волновало в десятую очередь. Но, конечно, я его позвала.

* * *

Потом вскочила и стояла истуканом неведомо сколько, соображая, что со всем этим делать. Ждать. Антенна Андреич явится за мной, раз обещал. Странно, что Падаль не нападает. Наверное, еще рано для нее. Вот ночь настанет – тогда…

Я ходила по гаражу, ощупывая стены и роняя инструменты, когда в дверь постучали. Тюремщик бы открыл ее сам, значит…

– Кто там?

Тишина. А чего стучали тогда? И кто? На ощупь по стеночке я пробираюсь на стук и очень скоро напарываюсь на дверную ручку. Стучали.

– Эй! Кто стучит?

Тихо. Я стала ощупывать дверь. Железная, с обивкой, какие ставят в квартирах. Замочная скважина довольно большая. Я припала к ней, сложила руки рупором и рявкнула:

– Да кто там?!

– Ирка! Ты там? Жива? – рявкнули мне прямо в рот. Что ж, старичок Антенна хорошо позаботился о звукоизоляции.

– Халк! Как вы меня нашли?!

– Долгая история. Запомнили номер автобуса (это все Фиалка, он тоже здесь), дождались такого же. А потом выскакивали как дураки на каждой остановке и спрашивали, не видел ли вас кто. Повезло. Одна бабулька подсказала… Ты как? Чего тебе этот сделал?

– Ничего. А вы бегите! Это маньяк, слышите! И гипнозом владеет. Сами не вспомните, как оказались здесь со мной по кусочкам.

– А мы его по башке стукнули, – радостно сообщил Халк.

– Вон лежит. Что, правда маньяк? – О, Витек!

Наверное, это некрасиво, но меня тогда душил смех. Секунд пять я потеряла, гогоча как ненормальная над простотой и жизнелюбием курсантов.

– Да… Попробуйте поискать у него ключи. Холодно здесь, и Интернета нет.

Я шевельнула плечом и сбила со стены что-то цилиндрическое. Оно прикатилось мне под ноги: вдруг фонарь? Должно же и мне везти хоть иногда? Подобрала. И правда фонарь. Луч шибанул по глазам так, что я несколько секунд ничего не видела. Потом проморгалась и стала рассматривать дверь. Нет, назад я светить не буду, боюсь смотреть, что там, в темноте. Меня интересует дверь. Что за дверь вообще? Может, она мне по силам?

Малиновый дерматин, видавший виды. Замки как в городских квартирах. Железная коробка, железные петли, и сама дверь…

– Что там с ключами?

– Погоди ты! Обыскиваем…

Обыскивать они будут долго, а потом Антенна очнется. Ему все равно, насколько сильны курсанты: сумел перехитрить зверя – сумеет и их. Да и не будет он с ними церемониться как со мной: это меня он приберег для хозяев. Хотя, может, и курсантов им отдаст, тогда еще хуже…

Среди инструментов на стене я легко отыскала нож, стараясь не думать, что им тут делали. Обивка с моей стороны двери споролась легко, я только чуть потянула. Под обивкой – утеплитель и лист железа, как полагается.

А что я теряю? Врезала ногой по железу – и лист тут же провалился внутрь. Хорошая железка. Миллиметров пять. Я попыталась поддеть лист тем же ножом, но лезвие протестующе лязгнуло и улетело в темноту. Обломок ножа я все-таки припрятала, чувствуя себя героем игры-бродилки. Искать инструмент покрепче не было ни времени, ни желания.

– Ты что там делаешь?

– Танцую. Отойдите-ка от двери и от этого подальше отойдите. А лучше спрячьтесь, если бежать вас не уговоришь.

– Уверена?

– Валите уже!

Я еще разок ударила в дверь, и пробка, или что там внутри, полетела крошкой мне в лицо. Второй лист железа погнулся настолько, что я увидела лучик электрического света снаружи и кусочек физиономии Халка.

– Привет, красавица. Погоди, я тут ломик видел.