Багровый берег - Дуглас Престон

Налетел порыв ветра, взъерошил траву в саду скульптур вдоль обрыва. С моря надвигались низкие свинцовые тучи, неся с собой запах зимы. Лейк расположил крупные гранитные статуи лицом к морю, как своеобразный знак почтения знаменитым каменным истуканам с острова Пасхи, которых он видел много лет назад, во время путешествия со своей покойной женой.

Облаченный в черное Пендергаст поднял воротник пиджака. К вечеру похолодало, а агент ФБР явно не принадлежал к тем людям, которые любят бодрящую погоду.

Лейк продолжал расхаживать между фигурами рука об руку с Кэрол, рассказывая о каждой вещи по очереди, а Пендергаст молча следовал за ним. В конце ряда статуй Лейк остановился и повернулся.

– Мне любопытно было бы узнать, как продвигается расследование, – сказал он.

– Не слишком хорошо, – ответил Пендергаст.

– Понятно. Все дело в недостатке улик?

– Как раз наоборот.

– Вы определенно произвели фурор в городе. Все только и говорят о вас да об убийстве историка. – Он помолчал, тщательно подбирая слова. – Должен признать, что я не чувствую себя в курсе событий.

– В каком смысле?

– Ну, вы уже три дня здесь. Я ждал, что вы будете регулярно сообщать мне о ходе расследования. К примеру, я из вторых рук узнал, что вы помогаете полиции расследовать убийство. Было бы очень неплохо услышать об этом от вас.

– Примите мои извинения.

Этот человек сводил с ума своей непроницаемостью.

– Значит, вы думаете, что убийство историка и наше дело связаны? – спросила Кэрол.

– Несомненно.

Молчание. Лейк ждал уточнения, но его не последовало, и он спросил:

– Расскажете нам об этом?

– Нет.

Лейк почувствовал, как в нем закипает раздражение.

– Не хочу быть грубым, но разве вы работаете не на меня? Разве я не должен получать от вас информацию?

– Обычно я не обсуждаю ход следствия ни с кем, исключая случаи, когда в этом возникает неотложная необходимость.

– То есть… если вы здесь не для того, чтобы рассказать мне, как идут дела, то для чего вы приехали? Уж точно не для того, чтобы посмотреть скульптуры.

Пендергаст повернулся спиной к ветру:

– У меня к вам несколько вопросов.

Лейк пожал плечами:

– Конечно. Слушаю вас. Хотя, мне кажется, я вам все рассказал.

– Есть какая-то причина, по который вы не рассказали мне предыдущую историю миз Хинтервассер?

Лейк переглянулся с Кэрол:

– Ее историю?

– Ее криминальную историю. Ее задержали в Кембридже при попытке кражи в дорогом магазине, торгующем предметами старины.

Воцарившуюся тишину нарушал только ветер.

– Я не очень понимаю, к чему вы клоните, Пендергаст, – сказал наконец Лейк, – но мне это точно не нравится.

– Почему он должен был говорить вам об этом? – спросила Кэрол. – Это случилось пятнадцать лет назад. Я вернула вещь, возместила потери. К тому же это был маленький, уродливый, высеченный из камня идол, не знаю, что я в нем нашла. Но это все древняя история. Она не имеет никакого отношения к ограблению нашего… к ограблению дома Перса.

– Возможно. – Пендергаст снова обратился к Лейку: – Вы работали в торговом флоте, верно?

Лейк помедлил немного, прежде чем ответить:

– Четыре года служил в ВМФ, а затем три года – в качестве помощника на крупных танкерах.

– И я полагаю, тогда вы и обзавелись вашей татуировкой?

– Татуировкой? – удивленно переспросил Лейк. – Вы имеете в виду кита у меня на правом плече? Откуда вы про него узнали?

– Кажется, в городе все им восхищаются, увидев его во время ваших редких появлений на пляже.

– Конечно. Да, я всегда любил море, и «Моби Дик» – моя любимая книга, я впервые прочел ее в шестнадцать, а потом перечитывал чуть ли не каждый год. «Зовите меня Измаил» – величайшая первая строка из всех написанных романов.

– Что касается меня, то я не люблю истории про животных.

Лейк закатил глаза. Пендергаст отличался такими странностями.

– Я впервые слышу, чтобы кто-то отвергал «Моби Дика» по той причине, что это история про животных.

– Возвращаясь к нашей теме, мистер Лейк. Ваша служба в торговом флоте – узнать про нее было нелегко. Странно, но в портовом городке, каким является Эксмут, об этом известно лишь нескольким людям.

– Я человек не очень общительный.

– И вы не затрагивали этот предмет в прежних рассказах о вашем прошлом. Когда мы беседовали в ресторане гостиницы.

Лейк пожал плечами:

– Я привык умалчивать об этом. Подобные факты не очень соответствуют образу художника.

– Понятно. Я обнаружил, что Дана Данвуди до учебы в юридическом колледже тоже работал в торговом флоте на танкерах.

– Впервые от вас слышу.

– Вы, случайно, не плавали на одном корабле?

– Нет.

– Вы хорошо знаете мистера Данвуди?

– Не очень. Он мне не по душе. Никудышный адвокат из маленького городка, с сомнительными заработками.

– А знаете, у него тоже есть татуировка – якорь на тыльной стороне запястья.

– Такая татуировка распространена в торговом флоте. Вы полагаете, что я с Данвуди состою в каком-то татуировочном заговоре?

– Еще одна вещь, которую мне было на удивление трудно раскопать и которую вы тоже утаили от меня. У вас, оказывается, глубокие корни в Эксмуте. Ваш прапрадедушка переехал из Бостона в Эксмут и женился на местной женщине. Он пропал в море в тысяча восемьсот сорок пятом году, оставив жену с ребенком. Она уехала в Бостон, и на этом семейные связи с городом прервались, пока вы не переехали сюда тридцать лет назад.

Лейк уставился на Пендергаста:

– Это имеет какое-то отношение к делу?

– Вы знаете девичью фамилию вашей прапрабабушки?

– Нет.

– Данвуди.

– Господи боже. Неужели? Я и понятия не имел. Но тут, в городе, много Данвуди. Слишком много, я бы сказал.

– Ваша последняя выставка в Бостоне, в Галерее изящных искусств Глисона на Ньюбери-стрит, кажется, прошла не очень удачно.

– Во времена экономического спада первым страдает искусство.

– А правда ли, будто у вас в последнее время плохо с заказами?

– Вы к чему ведете?

Однако Лейк уже начал понимать, к чему ведет Пендергаст, и чувствовал, что готов сорваться.

– Вопрос простой: испытываете ли вы финансовые трудности, мистер Лейк?