Зима в ноябре - Елена Ликина

тёплое одеяло, положила под голову подушку из трав. И обессилев, присела рядышком. Кутя пристроилась у ее ног, легонько баюкая сороку.

— Будить их не станем. Пусть поспят… — бабка с трудом улыбнулась подружкам. — Разлей всем настоечки, кика. Можжевеловой, со смородиновым листом. Пригубим за результат! Мы это заслужили.

— А я? Про меня-то забыли! — обиженно донеслось из угла. — Я так расстаралси! Так разохотилси! А вы?..

Повесив усы, кот обиженно всхлипнул.

— Что ты, батюшка-дворовый! — Оня поманила страдальца к себе. Поглаживая лобастую голову, принялась нашёптывать утешительное, и кот постепенно расцвёл.

— Я самый лучший! — подтвердил Онины слова. — Другого такого нигде не найдёте! Скажи, кутя? Ус даю!

— Лучший, лучший! — истово подтвердила кутиха.

— Побереги усы-то, — усмехнулась Тоська. — Новые могут не отрасти.

С наслаждением отхлебнув настойки, уселась прямо на пол и прикрыла глаза.

Варвара с опаской лизнула терпковатую жидкость, но распробовать не успела — дворовый перехватил стаканчик и разом опорожнил его.

— Ох, скуснота! — смахнув с усов липкую каплю, принял у кики бутыль и смачно забулькал содержимым.

— Не многовато ли будет? — Тоська наблюдала за стремительно исчезающей в пасти кота золотистой жидкостью.

— Маловато! — облизнулся дворовый и зычно икнул. — Ух, хвоя́в нос шибанула! Онина можжевеловка всем напиткам напитка! На чистом спирту настояласи! Самый смак!

Скосив глаза к переносице, он затянул было дребезжащим тенорком неузнаваемый мотив, да вдруг опомнился и прослезился.

— Сюда бы бывалошного… Чокнулиси бы с ним, глотнули за хорошую жизть! Стоит бедняга чурбаном ледяным в терему у Марки! Снаряжай эскпидицию, Тоська! Будем спасать братишку!

Глава 21

Призыв дворового остался без ответа.

В стремительно распахнувшемся окне жалобно зазвенело стекло, и вихрь искрящихся снежинок ворвался внутрь, обернулся посреди комнаты Марой.

Не глядя на девчат, она склонилась над спящей Ладой, провела руками по волосам и легонько коснулась лба. Рассмеявшись, девочка распахнула заспанные глазёнки, потянулась пальчиком к сверкающим переливчатым ряснам(рясна — подвеска на кокошнике).

От неожиданности девчата онемели. Не растерялся лишь шустрый кот — отсалютовав Маре опустевшей бутылью, проорал в голосину:

— А ну, ещё наливочки, кика! С Владычицей вдвоём угостимси! Чокнимси за пробуждению Лады!

— Жарко у вас… — Мара встряхнула пушистую шаль, и на усах дворового выросли гроздья сосулек. Обернувшись к Ладе, помахала девочке рукой да белой диковинной птицей упорхнула в ночную метель.

Сорока застрекотала пронзительно, рванувшись от кути, метнулась за Марой вслед.

— Упустили! — кутя в отчаянии дёрнула себя за кудряшки. — Матрёну Батьковну упустили! За ней надо! Бежать! Искать!

— Сама вернётся! — Тоська плотно притворила окно. — Пусть охладит головушку. Ей это только на пользу.

— Да как же вы так!.. — завела было кутя, но кика потащила её к печи — собиралась протопить дом да приготовить что-то на перекус.

Счастливые Оня и Грапа не заметили бегства Матрёши — всё ворковали над проснувшейся Ладой, норовили покрепче обнять.

Варвара же смотрела на лоб малышки — после прикосновения Мары там появилась крохотная родинка, напоминающая звезду.

— Марова печать, — пробурчал кот, отдирая с усов сосульки.

— Зачем она? — удивилась Варвара.

— Покровительству свою наложила. Вроде метки. Сигнал другим. — примерившись, он зашвырнул ледышки на печь и вздохнул. — Оголодал я от переживаниев! Перекусить бы что, а, девчатки?

— Сейчас, сейчас, батюшка! — чмокнув Ладу ещё разок, засуетилась Оня. — У меня и закваска подкормлена!

— Давай, Оня! — поддержала подругу Грапа. — Всем хочется твоих пирогов.

— Какая закваска? Какие пироги⁇ — возмутилась Тоська. — Совсем на радостях размякли? Анька с Тимкой так и сидят глухарями. И другие у Мары застыли. Им собираетесь помогать? Или как?

— Собираемси, — энергично кивнул дворовый. — Как тольки желудку наполним, так сразу и соберёмси! Там жи братишка мой! На пару с кошкалаком приткнулиси и стоят…

— Братишка там, а о жратве все мысли!

— Так желудка требует! — кот виновато развёл лапами и принюхался — от печи повеяло слабым ароматом томящейся похлёбки. — Кикуня! Сподобиласи уже! Расстараласи! Вот это дело! Я прямо воспрял!

Под неуёмные восторги дворового Лада внезапно расхныкалась — принялась проситься домой, к маме.

— Поедем. — вдруг согласилась баба Оня. — Высвисти нам аиста, Грапа. Отвезу Ладушку. Посмотрю, как там Аннушка с Тимой.

— Зачем попусту мотаться? — возразила ей Тоська. — Мы же не договорились ещё, как им помочь. У меня в голове ни единой мысли.

— Так разбежалиси с голодухи! — посочувствовал кот. — После похлёбушки притопают! Ты нюхни тольки поглубже — враз сманишь назад. И Оне рановато лететь — без заправочки ещё укачает.

— Пускай летят. — пробасила от печки кутиха. — Вдруг Матрёну Батьковну встретят! Ей тоже помощь нужна.

— Я быстро обернусь. Есть у меня надежда, что всё решится и без нас. — Оня спешно начала собираться. Укутала Ладу в тёплый платок, накинула старенькую шубейку.

— Да куда вы поедете! — Грапа попыталась удержать подругу. — На улице метёт! Погода совсем нелётная.

— Нет там метели, — отвернув занавеску, Варвара рассматривала улицу. — И никого нет. Тихо. Хорошо.

— Да разве? — сдёрнув крючок, Грапа сунулась за дверь и удивлённо охнула.

Деревня умиротворённо дремала. Не слонялись больше по дворам незваные гости, разбрелись все по норам, отступили до поры. Мороз слегка ослабел. В ясном небе тускло голубела луна да мерцали самоцветами звёзды. Лёгким призрачным пухом сеялся мелкий снежок, и тихонечко звенели сосульки на крышах.

Аист-такси прилетел очень быстро, увёз Оню с бесценным грузом прочь.

Вскорости притопал дед Семён, водрузил на лавку замотанную полотенцем кастрюлю.

— От супружницы моей вам гостинчик. Кашу упарила да велела доставить. — дед никак не мог отдышаться. — Отпустил мороз-то, девки. И эти пропали. Вот я и кинулся к вам. Не стерпел до утра.

— А табачку захватил? — дворовый ловко освободил кастрюлю. Черпнув содержимого, зачавкал в упоении.

— А ну, прочь! — Тоська разметала тарелки по столу и, оттащив кота, принялась раскладывать густую духовитую стряпню.

— Тоська! — притворно изумился дед. — Прям не узнал со слепу! Ты ли это?

— Я ли! Богатой буду! — кивнула та. — Что зенки вылупил? Давай, пробуй.

— Дак то вроде вам…

— У тебя хозяйка щедрая. На целую деревню жратвы натаганила.

— И мясце добавила… — почмокала кутя. — Вкусно. Сытно.

Варвара осторожно разглядывала кашу — в распаренной пышной пшёнке густо проглядывали поджаристые мясные кусочки и незнакомая зелень.

— Ты пробуй! — поторопил её Семён. — Что попусту глазеть. Пока глоток сделаешь — котей всё умнёт, не оставит ни крошечки.

Решившись, Варвара проглотила немного и не сдержала восхищения. Каша получилась мягчайшая, с щедрой порцией масла, перцем да чесноком.

— Ох… я такую никогда не ела… А можно рецепт? Отчего пшёнка настолько разварилась?..

— Нашла диво. — буркнула Тоська, наваливая себе добавки. — Воду для мытья вскипятила. Залила ею пшено. Подержала с минуту, после откинула на дуршлаг. Так раза