Страсть Клеопатры - Энн Райс

«Значит, человек из моих снов на самом деле существует, – подумала она. – И между нами есть какая-то связь. И если я прослежу эту связь, куда бы они ни завела, то, вероятно, моим ночным страданиям придет конец!»

Она быстро вынула из выдвижного ящика своего стола несколько листов лучшей почтовой бумаги и села писать письмо своему лондонскому издателю.

Лишь только взошло солнце, она позвонила своему агенту в Нью-Йорк.

* * *

За завтраком Сибил молча положила перед братьями по две таблетки аспирина; однако ни один из них не оторвал взгляда от своей тарелки с полусъеденным омлетом и, похоже, их нисколько не заботило, что уже практически полдень понедельника, а никто из них даже не вспомнил о работе, хотя новая трудовая неделя уже началась.

– Я уезжаю, – заявила Сибил.

Грегори в течение нескольких секунд проглотил свой аспирин. Он запил таблетки малым количеством воды, чтобы не растревожить свой страдающий после алкоголя желудок.

Итан прекратил массировать виски, приоткрыл красные глаза и постарался взглянуть на сестру более-менее осмысленным взглядом.

– Что, очередная прогулка в оранжерею Линкольн-парка? – недовольно проворчал он. – Чтобы представить себя античной дамой, героиней одного из этих наводящих тоску романов, которые ты так обожаешь?

– Да нет, на этот раз подальше, чем в парк.

Оторвав наконец свой взгляд от тарелки, Грегори заметил, что она одета в дорожный костюм. На ней был приталенный жакет в белую и синюю клетку, с воротником, отвороты которого были обшиты синим атласом. На незатейливой шляпке красовалась синяя лента в тон. Сибил никогда не старалась ужимать себя сильно корсетом, как, например, девушки с картинок Чарльза Дана Гибсона, но нервные руки Люси этим утром затянули его слишком туго. «Однако в этом есть свой смысл», – подумала она. Ибо так она чувствовала себя неприкасаемой, устремленной вперед, словно нос корабля, на который она планировала сесть в самое ближайшее время.

– И насколько дальше? – жалобно простонал Итан. – Тебе ведь нужно писать.

– Да, конечно, – с улыбкой сказала Сибил. – Не знаю, слышали ли вы об этом, но сейчас писать разрешается исключительно в Чикаго. Президент Вудро Вильсон издал специальный закон по этому поводу.

– А президент ничего не говорил там насчет твоего острого языка? – проворчал Грегори.

– Как знать, как знать, – ответила Сибил. – Возможно, и он также поклонник моего творчества.

– Ха! Ни один человек из коридоров власти не станет читать эту вашу ерунду, мисс, – огрызнулся Грегори.

– Так куда ты едешь, Сибил? – вернулся к своему вопросу Итан.

– В Лондон.

– В Лондон?! – хором воскликнули братья. Из-за негодования, синхронно прозвучавшего в их вопросе, они даже на миг перестали ощущать последствия своего тяжелого похмелья.

Оба заголосили и принялись дружно причитать об ответственности и о якобы каких-то ее обязанностях, с которыми никто без нее справиться не сможет. Она и ожидала именно такой реакции. Но она также знала, что Итан и Грегори очень ленивы, и что, если представить им эту поездку как нечто неминуемое, как очевидный факт, они, скорее всего, не станут слишком активно противиться ей.

– И как долго тебя не будет? – наконец спросил Грегори, когда понял, что она не реагирует на их доводы и жалобы.

– Столько, сколько потребуется, – отрезала она.

– И сколько же времени потребуется на это? Ну почему тебе обязательно нужна какая-то секретность и таинственность? Знаешь, вообще-то поговаривают о войне. На Балканах война уже идет, а если так дело пойдет и дальше, то Германия с Австрией очень скоро могут развязать новую, теперь уже общеевропейскую.

– И поделом! – проворчал Итан. – На крошечном континенте куча стран теснятся, как лошади в конюшне. Чего еще можно ждать в такой ситуации?

– Ты не можешь отправляться в такое путешествие одна, без сопровождения, я этого не допущу! – заявил Грегори. – Нет, и еще раз нет – вот мое слово! К тому же ты уже была в Европе раз пять вместе с мамой. Ты видела там буквально все.

– Вот и пришло время поехать мне туда одной, – ответила Сибил. – С другой стороны, какой, собственно, иной реакции я могла от вас ожидать? – Но тут она вспомнила свой сон, газетные статьи и лицо того мужчины.

– Я уверена, Итан, – продолжала она, – что к моменту моего возвращения ты станешь большим специалистом в области международных отношений и сможешь поделиться своим глубоким анализом мировых проблем с нашим президентом.

– Ты нужна нам здесь, – не унимался Грегори. – Нужно следить за домом, за прислугой.

– Моя поездка всего лишь означает, что теперь вам придется со всем этим управляться самим, – подытожила она.

Она была уже почти в дверях, когда Итан вновь окликнул ее:

– Как некстати, что ты уезжаешь перед самым началом рабочей недели!

– Сегодня уже понедельник, джентльмены, – ответила она. – Так что с этим вы опоздали: рабочая неделя началась уже несколько часов тому назад!

Захлопнув за собой дверь в столовую, она услышала оттуда звон разбитой посуды, скрип ножек стульев по паркету и звук тщательного соскабливания остатков завтрака с пола.

На подъездной дорожке к дому ее уже ждали старик Филип и Люси. Ее чемоданы были давно погружены в роллс-ройс, и теперь Филип и Люси улыбались ей, словно гордясь тем, насколько быстро ей удалось этим утром оторваться от братьев.

Авторитетный голос, твердая уверенность в себе, продемонстрированные ею сегодня, – это было для нее что-то новое. Дав себе волю в полной мере, она, благодаря ощущению собственной силы, словно стала выше ростом. Еще совсем недавно она в подобной ситуации сбежала бы потихоньку, ничего не сказав братьям, а по дороге на вокзал бесконечно переживала бы за свой неожиданный отъезд, терзаясь мыслью, а не нарушает ли она данное родителям слово присматривать за младшенькими, несмотря на их несносную избалованность и потакание собственным слабостям.

Однако сейчас она чувствовала себя абсолютно другой Сибил Паркер, способной самостоятельно обойти весь земной шар и готовой раздавить любого, кто осмелится встать у нее на пути.

Париж

Самир Ибрагим несся через площадь Согласия к самому знаменитому в мире ресторану, сжимая в руке телеграмму, которая напугала его до глубины души.

Он должен был немедленно разыскать Джулию и Рамзеса.

Со всей предупредительностью, возможной при подобной спешке, он проталкивался через собравшуюся в баре «Максим» толпу мужчин в смокингах и женщин в шикарных вечерних платьях. Пробивавшиеся сквозь громкий гомон возбужденных бесед гипнотические звуки вальса Штрауса «Утренние листки» безошибочно вели его в сторону главного зала ресторана.