Его вера - твоя смерть - Софи Мур

— Доверься мне!

Это был лишь шёпот на ухо, словно его прошептал ветер за церковью, который только-только набирал силу. А глубокий взгляд священника заворожил меня. Он не позволял мне оттолкнуть его руку, пока он вёл меня к каменному кресту. Небесно-голубые глаза — словно из ада.

— Это дар.

Он поднял с пола кожаную петлю и прикрепил ею моё запястье к горизонтальной оси креста. Почему я ничего не делала? Почему не сопротивлялась? Мой мерцающий взгляд был прикован к хлысту в его руке, пока он прижимал моё обнажённое тело к вертикальной оси, и на долю секунды я почувствовала его голую кожу на своей. Я вздрогнула, словно он уже нанес удар. Искры пробежали по всему моему телу; мне даже показалось, что я вижу их перед глазами. Этот парень сумасшедший, предупреждал шёпот в моей голове, но я чувствовала только прохладный камень на моих сосках, животе и лобке.

Судорожный вдох приподняло его грудь, и он развёл мои руки, чтобы пристегнуть и другую руку.

— И наказание одновременно.

В его голосе слышалось отвращение, когда его взгляд медленно скользнул вниз, к моим ягодицам.

— Я неуязвима для твоих христианских наказаний, — прошипела я, ударяясь о камень креста, которым он связал мое обнаженное тело. — И я не почувствую ничего, ни боли, ни освобождения.

Айзек замер, и в его мрачном взгляде заплясали сумерки.

— Ничто и никто... - прошептала я, дрожа. —...никогда не сможет освободить меня от моего бремени.

— Посмотрим.

Он прищурился, отступив немного назад и проведя кончиками пальцев по моей заднице. Боже, чёрт, я затрепетала под ним, словно меня никогда раньше не трогали.

— Ты позволила себя осквернить, как никчёмный кусок мяса, — проворчал он. — Каково это?

— Что...

Меня нервировало то, что я больше не могла его видеть. Я позволила ему связать себя, как идиотка, а теперь он кружил вокруг меня, как тигр в клетке, с окровавленным кнутом в руке. Что со мной было не так?

— Быть такой запятнанной, как ты…

О, в его голосе слышалась злость, он снова начинал нервничать из-за того, что увидел.

И я была в его власти. Парень, который, возможно, похоронил мою тетю где-то здесь. Неужели я совсем сошла с ума?

— Развяжи меня, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывают страх и волнение.

— Развязать тебя?

Он остановился прямо позади меня, и узлы плети мягко, дразняще скользнули по моей спине, от плеч до ягодиц. Затем его рука схватила меня за волосы и слегка оттянула мою голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Слишком поздно!

Его губы коснулись моей щеки.

— Ты сама напросилась, Стьерна Ми.

— Развяжи меня, проклятый психопат, или я…

В этот момент его плетка впервые ударила меня. Ослепительная вспышка расплавленного пламени хлестнула меня по ягодицам, и сильная дрожь пронзила всё тело. Застонав, я оказалась прижатой к кресту. Веревка и эта проклятая христианская реликвия не давали мне упасть, удерживая меня, одновременно спасая и уничтожая.

Моя кожа горела, дыхание перехватило, и на мгновение я была ошеломлена тем, насколько ужасно... и насколько хорошо это было.

Над тайным хранилищем повисла тишина, нарушаемая лишь моим очередным шипящим вздохом.

— Это было хорошо, правда?

Его глубокий голос эхом отозвался от прохладных стен подвала, и вокруг нас снова медленно затеплилось сияние свечей.

— Иди к чёрту, — пробормотала я сквозь зубы, и следующий удар пришёлся с глухим стуком, сильнее предыдущего.

Я подавила крик. Черт, должно быть, из-за опьянения мне казалось, что он изгоняет из меня демона. Очень древнего, злобного монстра, вонзившего свои зубы в мою душу давным-давно, словно бешеная горгулья. И его когти теряли хватку, я чувствовал, как они соскальзывают.

— Давай, — выдохнула я. — Ещё!

— Ах, правда...

Его смех был словно тёмный, тёплый бархат.

— Продолжай!

Я что, умоляла его? О большем? Чёрт, моё душевное состояние меня даже не беспокоило; Должно быть, я была в каком-то трансе.

Ещё один удар обрушился на мою спину, впечатав меня в оковы. Боль пронзила кожу, терзая плоть, и зло внутри меня взревело и закричало.

— Пожалуйста…

Мое разгоряченное лицо обдало холодом каменного креста. Тени бушевали в моих чувствах. Волки. Вороны. Пламя. Всё смешалось в одно.

— Пожалуйста…

Неужели я действительно смогу избавиться от этих отвратительных старых воспоминаний? С помощью этого? С помощью священника, оскверняющего меня?

По крайней мере, ты можешь забыть их, Нора. Забыть на одну ночь.

Следующий удар причинил боль. Разрывая мой разум и тело. Всё внутри меня сопротивлялось, и я яростно закричала, сопротивляясь ремням, стягивавших мои руки.

— Шшш!

Хлыст упал рядом со мной, и большая тёплая рука накрыла мои губы.

— Терпи молча! Они не стоят твоих криков.

Только его дыхание на моей щеке заставило меня осознать, что лицо мое мокрое от слёз. Спина и ягодицы горели огнём, но внезапно меня охватило спокойствие, такое освобождающее, что мне захотелось плакать ещё сильнее.

— Хватит.

Я снова почувствовала его обнажённую кожу на своей, всего на мгновение. Его выпуклая эрекция коснулась моих ягодиц, и терпкий аромат благовоний окутал наши вспотевшие тела.

— Хватит.

Он почти нежно ослабил ремни на моих запястьях, и только освободившись, я осознала, насколько слабы мои колени. Прежде чем я успела упасть, он снова укутал меня в ритуальную мантию. Его голубые глаза безразлично изучали меня.

Я повисла в его объятиях слабая и трясущаяся, дрожа всем телом, просто глядя на него, не в силах осознать, что только что произошло.

— Кто... кто ты?

Понятия не имею, что я бормотала и почему. Я больше не была собой.

Его точеное лицо выглядело невероятно привлекательным в теплом свете свечей. Темные волосы и аккуратно подстриженная борода, спускавшаяся вдоль подбородка, на долю секунды создавали впечатление, что он просто хороший, богобоязненный священник. Но его глаза рассказывали совсем другую историю. Грязную, страшную историю, которую... я хотела услышать. Черт возьми, зачем мне это? Он был не тем, кого я должна была подпускать к себе. Не тем, кому дозволено было меня касаться. Священник. Один из них украл моё детство. Один из них!

— Ты можешь идти?

Его лицо было непоколебимым.

Когда он отпустил меня, я опустилась на прохладный каменный пол.

— Да… я так думаю.

— Тогда иди!

Чёрная мантия шёлково скользнула по его окровавленной спине, когда он снова её надел.

Ошеломлённая, я позволила образу впитаться: он в мантии перед высоким крестом, в окружении свечей, кожаный хлыст у его босых ног, который я всё ещё чувствовала на свежих отметинах, украшавших мой зад.

— Иди сейчас же! — повторил он, стиснув челюсти, и повернулся ко мне. Возможно, он