Пустотный Рыцарь - Blue Catanist

Почти каждый там одержимый, что подавляет свой дьявольский фалтум. Нам придётся истребить их всех... Но это не ваша задача. В суете большого сражения вы должны найти их лидера, что будет чувствовать боль и страдания каждого своего демона. Вы почувствуйте это. Вы найдёте его. Вы убьёте его…

"О, Хонсу – дух Бога нашего, пожалуйста, благослови и защити нас, Твою группу Крестового Похода молитвы, так чтобы мы стали невосприимчивы к нападениям дьявола, и любых злых духов, которые могут мучить нас в этой Священной Миссии по спасению душ. Чтобы мы могли оставаться верными и сильными в то время, как мы продолжаем упорно держать Твое Святое Имя перед всем миром и никогда не отказываться от нашей борьбы, распространять Правду Твоего Святого Слова. Аминь".

Везде вторили этим строкам. Каждый монах, каждый священник, каждый инквизитор – все, кто знали, что грядёт. Поход на древнейшего и злейшего врага человечества. На самого Дьявола, что гордыней своей решил, что он должен заменить собой род людской, и гнев свой использовал как меч свой. Все эти мысли Алан чувствовал в своих собратьях. Как их одолевали страх, предвкушение, злоба, что таили они глубоко в своих сердцах. Алан несколько позабыл, что инквизиторы тоже люди. Но выбор кардинала заставил его усомниться: "А человек ли я?". Ведь даже отец Александр усиленно тренировался, не мог спать, есть. А Алан не испытывал ничего, что не испытывал раньше. Он лишь ощущал скорбь. Скорбь по тем, кто погибнет в этом походе. И по тем, кто будет страдать из-за гибели первых.

В день X по Литургинии ходило несколько сотен инквизиторов, что буравили взглядом каждого прохожего. Для людей было обычным делом нервничать и паниковать при виде Инквизиции, но, когда их столько, многие начинали спешить по домам или уезжать куда подальше. Казалось бы, с ними могли улизнуть и одержимые, но они не могли покинуть своего лидера. Они понимали, что им нужно будет защищать его. Они понимали, что сегодня умрут. План был в том, что так или иначе один из одержимых не выдержит такого напряжения. Так и случилось. Отец Гавриил со своим напарником Урисом проходили мимо небольшой толпы подростков, что остановилась у перекрёстка. Одного из них одолел страх, паника от тяжёлого взгляда инквизитора. Его пытались успокоить, но Гавриил с Урисом остановились. Гавриил медленно начал тянуться к пистолету, смотря за реакцией всех остальных. И ровно в момент, когда подросток выпустил свой фалтум наружу в виде красного всплеска фибры, Урис тут же убил его. Глаза остальных подростков покраснели. Инквизиторы их перестреляли за несколько секунд, несмотря на демоническую скорость. Только один мальчик, что стоял среди них, просто прижался к земле, начав плакать. Гавриил подошёл к нему и суровым голосом спросил:

– Ты одержимый?

– Н-н-е-ет!

– Ты не врёшь. Но твои друзья лгали. Вернись-ка домой и скажи своим родителям забаррикадироваться дома. Указ короля. Ты меня понял? Отвечай!

– Д-д-а, сэр!

– Вот и славно.

– Отец, у нас гости! – воскликнул Урис.

Двух инквизиторов начали окружать одержимые. Многие из них выходили прямо из машин, из ближайших магазинов, забегаловок. В то время как обычные люди в кошмаре пытались либо убежать, либо уехать, либо спрятаться.

– ВЫ УБИЛИ ДЕТЕЙ НАШИХ! – обвиняли одержимые единым гласом воинов света. С их глаз лились слёзы, а на руках скапливалась красная фибра, – ВЫ ПОЗНАЕТЕ СТРАХ. ВЫ ПОЗНАЕТЕ БОЛЬ. СВОЮ И ДРУГУЮ.

Алан и Александр смотрели за этим со спутников и камер в к.ларе, что завис над районом в новиде, поэтому был совершенно невидим. Гавриила и Уриса окружили несколько десятков одержимых. И бой только должен был начаться. Но Тэнэлукем переключил канал. На других камерах он видел, как одержимые теряли контроль. Как гнев передавался от одного к другому. А инквизиторы тем временем обрушивали на них свой праведный и смертоносный свет. Убедившись в том, что план сработал, Тэнэлукем выключил дисплей и жестом показал, что должна быть тишина. Отец Григорий, что был лысым и слепым, а поэтому носил чёрные очки, открыл дверь к.лара и глубоко выдохнул. Перед ним светило Хоуку, под которым был открыт весь район, погружавшийся в хаос. Григорий выдвинул указательный палец и как компас стал пытаться