Самая страшная книга 2023 - Оксана Ветловская

class="p1">– Нет, Гринь, это что-то совсем… Видел похожее, но вот именно такое – впервые. Ладно, давай поднажмем. Мне это все нихера не нравится.

Братья двинулись вниз по ступенькам, но Витя вновь резко остановился, прислушиваясь к чему-то, и прошипел: «Тсс!»

– Кто-то за нами идет. Там, выше, – шепнул он. – Слышишь? У шагов как бы эхо появилось. Будто кто-то пытается попадать с нами в такт, чтобы…

– Остаться незамеченным, – шепотом закончил Гриша.

Братья двинулись дальше, внимательно прислушиваясь, и тут уже Гриша различил донесшиеся сверху шаги с каким-то костяным призвуком, вроде негромкого цоканья лошадиных копыт. Да только какая ж лошадь могла бы тут спускаться по лестнице?!

Гриша с Максом на руках шел первым, Витя ковылял сзади, прикрывая брата со спины, а у самого по хребту полз мерзостный холодок.

– Братишка, – тихо произнес Гриша, оборачиваясь, – че-то, мне кажется, этажей стало больше. Сколько их, девять-десять? Мы спускаемся уже вечность. И все одинаковое, как… закольцованное.

Витя мучительно вслушивался в чужие шаги над ними. И никак не мог решить – мерещатся они ему или за ними точно кто-то идет? На Гришины слова и взгляд он отозвался безмолвной страдальческой гримасой – как при зубной боли – и дернул подбородком: пошли, мол.

– Далеко еще до низа? – Гриша заглянул в проем между перилами, но там, как в трещине на монолите бытия, плескалась тьма, черное ничто.

Витя в это время свесился за шаткие перила, ограждавшие лестницу, вывернул шею и всмотрелся вверх, в сумрачную высоту лестничной спирали. Ему показалось, что нечто странное шевельнулось в проеме двумя этажами выше, словно кто-то наверху глянул с лестницы вниз.

Выругавшись, Витя отпрянул от проема.

– Валим, Гриня, валим быстрее!

Братья торопливо затопали по ступеням. Максим на руках у Гриши начал стонать, словно во власти страшного сна. Витя едва не скатывался по ступеням, с трудом управляя непослушными ногами, но старался не отставать. Гриша спросил на ходу:

– Что там было, Вить?

– В душе не знаю, – с неожиданной злостью процедил Витя; кажется, он чего-то недоговаривал. – И, честно, знать не хочу!

Преследователь, поняв, что замечен, уже не скрывал своих шагов. Наверху громко топало по ступеням, и это был настоящий цокот копыт.

Когда братья преодолели последний марш, выводящий на площадку перед входной дверью, и налегли на нее, как будто увязшую в чем-то, с трудом поддающуюся, то увидели своего преследователя.

Жуткое существо спускалось к ним по лестнице.

Две черные, вроде лошадиных, ноги с торчащей обнаженной костью, начинались в кошмарной мешанине потрохов и какой-то прозрачной субстанции, как бы огромной медузы, в чью студенистую плоть вросли гроздья влажных внутренних органов. Они казались безобразными язвами и гнойниками на чистом и зыбком студне. Тонкие прозрачные жгуты, обрамляя это месиво плоти, плавно извивались в воздухе, будто в воде. Из переплетения кишок в центре месива на братьев смотрело человеческое лицо.

Витя помертвел, встретившись с его взглядом. Выдохнул почти беззвучно:

– Выследил-таки…

По лицу твари поползла до боли знакомая кривая ухмылка, и Гриша крепко сцепил челюсти, сопротивляясь резкому рвотному позыву. Он узнал эту улыбку – стремящийся к подбородку левый уголок рта и чуть вывернутая верхняя губа. Улыбка паралитика. Улыбка его младшего брата.

Жуткий ошметок человечности смотрел на братьев Витиными глазами, недобро осклабившись Витиной улыбкой. Каждая черта его лица была Витина.

В панике братья поднажали изо всех сил.

Дверь со скрежетом поддалась, приоткрывшись настолько, что можно протиснуться в щель, и Гриша с Витей вырвались из подъезда, тут же навалившись на дверь с другой стороны. Закрылась она легко, в ней что-то громко щелкнуло – невидимая деталь механизма вошла в предназначенный для нее паз. А с той стороны послышался цокот копыт и следом – мощный удар. Дверь дрогнула, но выдержала, не приоткрывшись даже на миллиметр.

– Съел, сука, съел?! – процедил Витя злорадно, глядя на дверь расширенными зрачками. – Сейчас Елизар нас вытащит…

– Вить! – Гриша тронул его за локоть. – Вить! Где мы? Мы куда попали?

– Что? – Витя обернулся к брату и все увидел сам.

Дверь подъезда вывела их вовсе не из дома, и стояли они сейчас не снаружи, под небом ущербного мира. Дом заманил их в ловушку. Дверь, которая казалась выходом, завела куда-то в подвал.

Их окружали неравномерно вспухшие, похожие на тромбозные вены трубы, узоры плесени, и все та же зыбкая полутьма.

– Как это возможно? – спросил Гриша, с недоумением осматривая низкий, едва ли не давящий на макушку потолок.

– Возможно, Гриня. К сожалению, возможно, – произнес Витя, нервно скребя пятерней над виском. – Я долго голову ломал, откуда дома здесь берутся – строят их или они сами вырастают? Так вот, это нихера не здания, а вроде как окостеневшие воспоминания о них. Реминисценции человеческого жилья. Воспоминания, зыбкие и подвижные. У этих домов как бы своя рефлекторная жизнь. Ну, знаешь, как волосы и ногти растут у мертвецов в могилах. И эти здания иногда вдруг меняются…

– Ага, спасибо за лекцию, Эйнштейн! Как нам выбраться теперь? – спросил Гриша. – Елизар может нас забрать отсюда?

– Может, да. Только предварительно он протащит нас через метры бетона, арматуры и прочего стройматериала. А он, знаешь ли, твердый, сука, даже у воспоминаний. Вытечем, как месячные со сгустками – через узкую щелочку. Помнишь, я с разодранной спиной ходил, а тебе сказал, что в БДСМ-клубе госпожа переусердствовала? Так вот, это меня Елизар через трубу протащил. Хорошо хоть кости целы остались, а ведь могло бы все переломать.

– Лучше б ты, в натуре, на садо-мазо подсел, чем вот это… Ладно. Надо выход искать, – резюмировал Гриша. – Пошли, может, на той стороне подвала вторая дверь есть.

– Может и есть. Лишь бы не заросла, пока мы дойдем…

Они зашагали по извилистым коридорам вглубь подвала, а в спину им неслись неистовые удары по металлу, точно били в гонг, провожая их в последнее странствие.

– Вить, а что это была за хрень? Ну, с твоим лицом…

– Ты не понял? – мрачно усмехнулся Витя. – Это обломок меня, моя тень.

– Почему у него… у нее копыта и ноги лошадиные?

– Хер знает. Может потому, что я всю жизнь о нормальных ногах мечтал… Помнишь, как ты меня после физиотерапии таскал на закорках? А я у тебя на спине висел и думал, как же круто иметь сильные, мощные ноги, разгоняться, будто гепард, до пятидесяти кэмэ в час. Фантазировал, как становлюсь супергероем, прыгаю, бегаю. Тебя вот покатал бы. Этакий Человек-Жеребец с охренительно мощными ногами.

Гриша прыснул:

– Да ты у нас и так человек-жеребец!

Витя не сдержался, тоже усмехнулся и с благодарностью посмотрел на брата.

– Ну, короче, ты видишь