Забытые заживо - Вячеслав Денисов

В соседнем номере, разделенном с номером пана Вацлава стенкой, слышались вовсе не странные звуки. Ритмичный стук спинки кровати о перегородку, частые сдавленные женские вскрики – все это вкупе указывало на то, что совсем рядом, метрах в двух от отца и доктора, мужчина и женщина предавались любовным утехам.

Чески улыбнулся и сказал отцу:

– Хвалебная ода тишине и покою на улице Тенистой в уютной гостинице класса люкс привела меня сюда. Простите, что разговор приходится вести на фоне эмоционального экстаза. Стоит перейти в другую комнату?

– Если только это отнимает часть вашего внимания, – ответил отец. – Я служил до недавнего времени на флоте, и к присутствию посторонних шумов привык, как к звуку машин за окном. Правда, слышать такие шумы на подлодке мне ни разу не приходилось.

– В таком случае не стоит беспокоиться. То, что я слышу, не отвлекает меня от дела. Так перейдем же к нему.

Отец провел пальцами по идеально выбритому подбородку. Удивительное дело – Питер всего два или три раза видел отца с отросшей щетиной. Впрочем, давно ли отец появился в доме постоянно, и давно ли Питер стал обращать на это внимание?…

– Пан Чески, после долгих наблюдений я обратил внимание на то, что Питер ощущает приближение только тех событий, которые каким-то образом связаны с ним лично.

– Как это понять?

– Именно так, как я сказал, – спокойно ответил отец. – Он видит грядущие события, если они связаны с его прошлым, настоящим и будущим. Так или иначе, прямо или косвенно.

Доктор улыбнулся и посмотрел на сидящего с отсутствующим взглядом Питера.

– Почему – Питер? Откуда это имя? Как Питер Пэн, он любит чудеса и даже готов убедить в этом взрослых?

Начинался обычный разговор. Обычно, когда разговор доходил до этого уровня, отец включал «гэйм овер», брал Питера за руку и уходил. Но сейчас его отчаяние забрело так далеко, что Чески казался единственным из тех, кто может помочь.

– Питер… – сказал он и осекся. Боль о жене рвала его сердце. На какое-то время она замирала, но, когда по вечерам он оставался один перед фальшивым камином или когда возникала нужда говорить о ней, он чувствовал, как седеет еще одна ниточка, из которых соткано его сердце. – Мы с женой… мы мечтали о том, как переедем в Питер. Служба моя была в разгаре, мы познакомились здесь, но оба родом были из Ленинграда. И в какой-то момент довели себя до сладострастных экзальтаций, мечтая о переезде. И когда появился Питер, мы не долго выбирали ему имя. Он был поздний ребенок, все лучшее было связано с ним, поэтому мы не листали святочный календарь, чтобы подобрать нужное имя.

Покачав головой, Чески прижал спину к спинке кресла.

– Вы упомянули в своем рассказе жену, и упомянули так, как если бы она просто не пришла с вами за отсутствием свободного времени. Между тем мне кажется…

– Вам не кажется, так оно и есть.

– Когда?

– Год назад.

Чески сложил ладони вместе:

– Простите.

– Ничего.

Питер не слышал и части того, о чем говорил отец со странным человеком. Он уже встал и разгуливал по номеру. Больше всего мальчика занимала огромная фотография гостиницы «Анна», висевшая на западной стене.

– Папа, нам нужно уехать отсюда, – сказал он, немигающим взглядом глядя на фото.

Но отец был слишком занят разговором, сулящим некоторые надежды.

– Мы можем проверить ваши предположения, – проговорил Чески. – Но я должен поговорить с мальчиком… Питер! Питер, дорогой, подойди ко мне, – взяв его за руку, Чески потрепал мальчишку за щеку и назвал его по имени в третий раз: – Питер, скажи, ты чувствовал что-нибудь этой ночью?

Питер кивнул.

– Расскажи, – попросил Чески, мягко улыбнувшись.

Питер поежился – ему было неприятно смотреть в колючие глаза доктора, и пересказал все, что случилось этой ночью у окна.

Когда доктор отпустил руку мальчика, он казался удовлетворенным. Отправив Питера исследовать номер, Чески посмотрел на отца.

– Вы утверждаете, что мальчик чувствует только то, что касается непосредственно его. То есть предполагаете существование неких волн, исходящих от ситуации, которые, добираясь до ребенка, активизируют его аномальные способности, – Чески поднялся, обошел кресло и оперся на его спинку. – Ваша версия заключается в особой чувствительности ребенка на события, могущие стать катализатором его сверхъестественных способностей… Но только что услышанная история позволяет мне сделать вывод о категорическом несоответствии происходящего на улице с судьбой ребенка. Питер говорит, что ощутил некую фабулу об убийстве ребенка. Из его пояснений следует, что он ошибся, предчувствия обманули его. Однако мы с вами понимаем, что это не так. Мальчик не ошибся. Все дело в его еще недостаточном знании этого мира, не так ли?… – не дожидаясь ответа, доктор поджал губы и развел руки в стороны. – Я могу поверить в особенности вашего сына. Но тогда к черту летит ваша версия о подневольной избирательности им происходящих событий! Каким образом разговор мужчины и женщины на улице мог относиться к нему прямо или косвенно?

Прежде чем ответить, отец попросил разрешения закурить. И только когда после трех его выдохов кабинет наполнился сизым, пахнущим вишнями туманом, Чески услышал:

– Когда жена была беременна Питером третий месяц, меж нами произошел разлад. И тогда она приняла решение сделать аборт. Я должен был уезжать, стоял на вокзале с чемоданом, а она в этот момент уже лежала в гинекологическом кресле. Но в последний момент что- то случилось, и я бросился к телефону…

Сделав еще одну глубокую затяжку, отец рукой развеял дым перед лицом.

– Меня долго не соединяли, потом медсестра отказывалась идти в операционную… потом она все-таки позвала доктора… В это время жена уже чувствовала, как анестезия овладевает ею… А потом вошел доктор и сказал ей, что звоню я. И что я прошу ее спасти жизнь нашему ребенку. И что я люблю ее…

Отец поднял влажные глаза и увидел, что Чески смотрит в спину Питера, и что взгляд этот пристален, и что не понять уже, в какой момент его рассказа Питер стал объектом такого сосредоточенного внимания.

– Малыш! – позвал доктор. – Подойди ко мне еще разок.

Питер послушно подошел к креслу и вяло моргнул.

– Ты сейчас говорил о необходимости вам с отцом уехать отсюда. Почему ты это сказал?

– Потому что скоро этой гостиницы не будет.

– Вот так… – Отец заметил, что доктор растерялся. – Как это понять, Питер?

– Так как вы только что сказали: вот так.

– И ты хочешь поскорее отсюда уехать, потому что тебе кажется, что гостиницы «Анна» скоро не будет?

– Именно так.

Чески взял Питера за локоть.

– Землетрясение, Питер? Наводнение? Или, быть может, метеорит?