Место вдали от волков - Нова Рен Сума

– Я имею в виду, что девушка на фотографии – Кэтрин, – она красивая.

Мисс Баллантайн прищурилась. Я видела фотографию? Смотрела на нее вообще?

Да, видела и смотрела. Я считала, что гнев красит девушку, пока не направлен на меня.

– Кэтрин известна не своей красотой, – произнесла мисс Баллантайн. Она прошла к шкафу. – Женщину можно ценить и за другое. Я всем нашим девочкам это говорю – ради их блага.

Она достала из ящика стопку бумаг.

– В случае с Кэтрин всех женихов привлекало ее наследство. Ее отец, Чарльз де Барра, до своей смерти очень ее оберегал. Одни говорят, даже слишком. Другие… с нездоровым интересом. – Она пожала плечами, будто сама такого не сказала бы. – Но слух о его смерти очень быстро распространился, и перед домом выстроились женихи. Они приносили подарки. Проводили здесь целые недели, но она никого не выбрала. А потом один инцидент забрал ее жизнь. И оказалось, она оставила дом всем нам. Откуда-то знала, что он нам понадобится.

Инцидент. Я вцепилась в это слово.

Нам. Словно я уже была одной из них.

Мисс Баллантайн с почтением глянула на выцветшие занавески и низкий потолок, прилипшую к углам паутину. Затем посмотрела прямо на меня. Видела злую ненадежную девушку? Поняла, кем я была на самом деле?

Нет. Она всего лишь рассматривала мое лицо. Ее беспокоила только моя наружность. Синяк, опухлости, разбитая губа – из-за них я выглядела отчаявшейся. Казалось, именно это она и искала – только это видела и хотела знать.

– Кэтрин сказала, что ты придешь, – заявила она. Она повысила голос, будто надеялась, что кто-то услышит ее за пределами кабинета.

Я выпрямилась на стуле.

– Долгие годы заботясь об этом доме, – сколько лет? подумала я; молочная пленка на глазах мисс Баллантайн намекала, что очень много, – проживая здесь ради каждой молодой женщины, которая оказывается у этих дверей, я часто думаю, как это трагично. Я рада, что твоя мама отправила тебя сюда, мисс Тремпер. Прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как все комнаты были заполнены так, как мы надеялись. Когда Кэтрин сказала, что ты звонила, я почувствовала эту вспышку. И не могла дать ей определение до этого момента. Надежда. Она тоже ее почувствовала, когда вы разговаривали.

Она прикоснулась пальцем с кольцом к черному телефону на столе. Его провод был вставлен в стенку. В голове по очереди возникли следующие мысли:

Она думает, мама специально меня сюда отправила.

Она думает, я разговаривала с мертвой женщиной по телефону.

Поднимайся. Встань с этого стула.

Подойди к двери. Забери чемодан. Уходи.

Но тело не двигалось. Только рот.

– Простите? – сказала я. – Разве я не с вами разговаривала по телефону?

Она покачала головой. Она говорила именно то, о чем я подумала. За скрывающей глаза пленкой – словно по ту сторону тонкой белой занавески – горел свет. Яркий мерцающий свет.

Раздался стук в дверь, и заглянула другая девушка. Я попыталась посмотреть ей в глаза, но она избегала моего взгляда.

– Простите… – Она замешкалась. – Можно узнать у вас насчет льда?

– Да? – сказала мисс Баллантайн.

– Мы тут подумали… он нам понадобится?

Она разговаривала очень официально, и веснушки на щеках потемнели, точно это был какой-то дерзкий вопрос.

Мисс Баллантайн подалась вперед.

– Да, мисс Тедеско, спасибо, что уточнили. Понадобится. Совершенно точно.

Девушка расслабилась.

– Кажется, сегодня у нас будет вечеринка, – произнесла мисс Баллантайн. Она кивнула. Девушка кивнула. Дверь закрылась. Я не встала со стула и не побежала к ней. Ни одним мускулом не двинула. Забавно, что они говорили про лед, тогда как мои руки, обхватившие подлокотники, казались холодными. Того тумана, который я заметила за стеклом портрета, больше не было там. Он оказался у моих ног и тонкой пеленой полз вверх. Казалось, нижнюю часть моего тела засунули в узкую морозилку, а верхняя еще оставалась на свободе.

А потом все пропало. Любая мысль о тумане, холоде, предчувствие, что я должна подойти к двери и уйти. Все это пропало, кроме обычной кружащей по тусклой тесной комнате пыли. Я снова видела свои ноги. Мисс Баллантайн, как и прежде, сидела за столом.

Я прикоснулась к саднящим местам на лице, на голове.

Все это казалось реальностью. Но, возможно, я была слегка не в себе.

– Готова? – спросила мисс Баллантайн, нахмурив брови.

– В каком смысле? Готова к чему?

Она коснулась затылка, основания черепа, левой стороны, где как раз лежала моя рука.

– Ты сказала, у тебя болит голова и тебе требуется минутка. Все прошло?

Моя голова странным образом очистилась. Я кивнула. Этот приступ – что бы это ни было – прошел, да так быстро, что я о нем не помнила.

– Давай продолжим с бумагами, – сказала она.

Бумаги. Вот чем мы занимались. Передо мной на столе лежал листок.

Это был краткосрочный договор аренды – я могла позволить себе оплату только до июля, но впереди целый месяц, чтобы придумать, как оплатить август, – в конце место для вписания инициалов и подписи. Мисс Баллантайн передала мне шариковую ручку, покрытую пылью. Она объяснила, что из-за подготовки к вечеринке придется сократить экскурсию по дому.

– Вечеринка сегодня? – спросила я.

– Да, именно об этом спрашивала мисс Тедеско. Ей дано задание сбегать за льдом в магазин на углу. В такой жаре точно захочется чего-нибудь выпить.

Я снова кивнула. Вспомнила какой-то разговор про лед, и мои руки и ноги снова согрелись, ощущая захватившую комнату летнюю влажность.

– Ты взяла с собой, что можно было бы надеть? – спросила она. – Предпочтение отдается коктейльным платьям.

– Я приглашена? – уточнила я.

Она почти рассмеялась.

– Конечно. У тебя найдется подходящее платье?

Все зависело от того, что лежало в моем чемодане. Когда я была в душе, до моего побега на вечеринку, мама пришла в мою комнату. Это она паковала чемодан и оставила его на краю кровати, закрытый на молнию и помеченный моим именем поверх зачеркнутого ее имени. Она попыталась починить с помощью скотча сломанное колесо, но ей это не удалось. Вероятно, она думала, что помогает мне. И не понимала, что вела себя жестоко.

Мое лицо все еще саднило после прошлой вечеринки, на которой я напилась, как свинья, и хотела лишь добраться до корней деревьев и похоронить себя в теплой черной земле.

– В восемь часов, – сказала мисс Баллантайн. – Попроси девочек одолжить тебе какую-нибудь одежду.

Мы продолжили разбираться с арендой. Я передала наличные за один месяц – больше, чем я могла себе позволить. И старалась не думать, что после покупки билета на поезд и проезда на метро у меня осталось $94,59 и ни работы, ни перспектив.