Ведьмы танцуют в огне - Юрий Чучмай

— Отдай! — Хэлена вцепилась в железные глазницы холодными пальцами и потянула на себя.

— Теперь мне всё ясно! — заключил он, перетягивая чёрное лицо на свою сторону. — Это ты навела инквизицию на наш след. Это ты нас предала, а теперь ещё и доказательство достала! Я видел куда ты ходила — к этому проклятому охотнику на ведьм! Потаскуха! Это ты выдала им Мать, а? По твоему навету её схватили?

— Отдай, — повторила Хэлена, отчаянно пытаясь вырвать маску у него из рук. На глазах начали наворачиваться слёзы. А потом она вдруг вцепилась зубами в руку Барса.

— Шлюха, — закричал он и отпихнул от себя Хэлену. Она плюхнулась в лужу, бутылочки со снадобьями раскатились по земле, а маска осталась в его руках.

Хэлена заплакала. От обиды и бессильной злобы.

— Пойдёшь со мной, община решит, что с тобой делать…

— Стража! — вдруг закричала она срывающимся голосом. — Стража! Помогите!..

Барс быстро оглянулся. Стражники, почти исчезнувшие из виду, остановились и глядели на них.

— Помогите!

Солдаты бросились к ним, придерживая шлемы. Хэлена вскочила на ноги и побежала прочь от застывшего Барса. Она нырнула в тёмный переулок, пробежала между домов, и помчалась дальше. Миновав так несколько кварталов, она, испачканная и мокрая, вся в слезах, остановилась отдышаться. Позади не было ни Барса, ни солдат. Наверное, он побежал в другую сторону, а они последовали за ним…

Она снова заплакала: маска была у неё в руках, а теперь…

Размазывая слёзы и капли дождя по лицу, она пошла прочь. Куда теперь идти? Возвращаться в ковен? Ей не позволяла гордость — чего доброго, Барс ещё решит, что она пришла умолять его вернуть маску. А дома у неё больше не было. Хэленой вдруг овладели страх и одиночество. Она осталась одна против инквизиции и против ковена. И Фёрнер скорее всего объявил её в розыск. Мать вон уже схватили… Да, старуха, несомненно, приказала убить Вольфганга, но ведь она была для Хэлены как родная и могла бы помочь, объединить разбежавшийся ковен. Если бы только можно было её освободить… И Хэлена знала, кто может ей в этом помочь.

Вдруг послышались быстрые шаги. Хэлена обернулась, и увидела вначале переулка тёмный силуэт. Барс, разбрызгивая лужи, бежал к ней.

На улице уже начало смеркаться. Снова шумел дождь. Казалось, что он будет лить вечно. Петля времени, где ненастье никогда не кончается. Свинцовые тучи повисли в небе, убивая последние лучи дневного света, помогая ночи в её ежедневной борьбе. Ночь опять побеждала.

Готфрид сидел за столом и чистил шпагу. Одежда и обувь его были в идеальном состоянии, отчищенные как для парада или похорон. А вот за оружие он принялся в последнюю очередь — оставил самое приятное напоследок. Он усердно стирал с блестящего клинка капли дорожной грязи, пыль от точильного камня, которым прошёлся по зазубрившемуся лезвию, и сальные отпечатки собственных рук.

Ему вспоминался отец и Альбрехт Шмидт. Потом мысли вернулись к Эрике. Сначала он очень любил её. Потом ненавидел. Теперь нужно было снова любить — так требовала логика. Но у него в душе была только зияющая пустота, в которой иногда дул ветер праздных мыслей. Он вспоминал дни с Эрикой, те самые, которые успел тысячу раз перебрать в памяти. Наверное именно поэтому они казались ему блёклыми гравюрами в книге, несущими лишь сухую информацию, но не вызывающими никаких чувств. И он пытался понять, почему был так одержим ею. Да, она была красива, но красота эта давно стала ему привычна. Её загадочность? Это его только пугало, настораживало и раздражало. Доброта и кротость? Скорее всего. Хрупкость и женственность? Да, ему хотелось защищать и оберегать её. Наверное она казалась ему островком спокойствия и домашнего уюта в этом напряжённом мире подозрений, доносов, грязи и вечного дождя. Жаль, что только казалась, ведь именно из-за неё всё это и началось. Хотя островок спокойствия по определению должен быть окружён бушующим океаном. Остаётся лишь надеяться, что всё это скоро кончится.

В гордыне своей он думал, что сам направляет клинок, сам выбирает цель. Но разве зря на клинке выбит крест? Разве сам он не подобие этого клинка?

В дверь торопливо постучали, и она сразу отворилась. Внутрь ворвались струи дождя, порывы ветра и… заплаканная Хэлена, промокшая до нитки.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга — Хэлена красными от слёз глазами, в которых были страх и надежда, а Готфрид мрачным взглядом безнадёжной решимости.

— За мной гонятся, — выдохнула она.

— Кто? — вяло поинтересовался Готфрид.

— Один человек… из ковена…

Снаружи послышались торопливые шаги, Готфрид поднялся и пошёл к двери, сжимая в руках оружие. На мгновение в окне показалось лицо, а потом исчезло. За дверью уже никого не было.

— Мать арестовали! — сказала наконец ведьма, когда Готфрид одарил её тяжёлым взглядом..

— Ну и что? — спросил он, продолжая глядеть на неё.

Хэлена не нашла, что сказать.

— Я думала… Ладно, — она покорно опустила глаза. — Можно, я немного обсушусь?

Ей не хотелось возвращаться на улицу, там ещё мог быть Барс. Готфрид молча кивнул. Ведьма принялась развешивать свою одежду по дому, оставив на себе только промокшее насквозь платье.

— А где маска? — спросил он.

— Она… один ублюдок её отобрал, — сказала Хэлена насупившись. — Который гнался.

— Зачем она была тебе нужна?

— Я хотела найти того… дьявола. Того самого, который был на шабаше. Меня как будто околдовали… А как ты узнал, что маска лежала именно в том доме в лесу? Я видела тебя, когда ты уносил её.

— Мне пришло это во сне, — ответил Готфрид. — Мне приснилась эта хижина и ведьмы внутри.

Хэлена, казалось, удивилась.

— Приснилась хижина? — сказала она самой себе.

Но зачем это понадобилось Матери? Но потом поняла — для того, чтобы она, Хэлена, не нашла маску.

— Куда ты собираешься? — спросила Хэлена, чтобы поддержать разговор.

Готфрид странно посмотрел на неё. Как будто хотел о чём-то спросить. В руках он держал свою шпагу, и колдунья насторожилась.

Он поднялся с места, в последний раз протёр клинок сухой тряпкой, и сунул шпагу в ножны.

— Я пойду в Труденхаус, — сказал он тяжёлым голосом.

— Зачем? — Хэлена уловила безнадёжность в интонации, но ещё не понимала её причины.

— За Эрикой.

— Всё-таки решил отправиться за ней? — переспросила она после паузы.

— Да. Мать приходила ко мне и всё рассказала.

Хэлена окоченела, не зная что предпринять — вскочить и бежать, или же согласно кивнуть, словно и не было той лжи, которая изливалась из её уст совсем недавно?