Коллекционер - Александр Варго

— Я тоже рад вас видеть, — тихо сказал Максим. Он ничего не имел против животных, понимая, что в руках безумца Льва они просто жестокий и смертельно опасный инструмент. Но слишком свежа в его воспоминаниях была ужасающая картина, когда эти людоеды пожирали еще теплое тело Ольги. Таких тварей нужно ликвидировать. К тому же Долин подозревал, что мастифам скармливали не только трупы, но и живых бедолаг.

Вынув из пакета несколько шариков отравленного фарша, он бросил их сквозь решетку. Однако, к изумлению Максима, собаки даже не взглянули на угощение. Они продолжали угрожающе ворчать и свирепо смотреть на него, не обращая на еду никакого внимания.

Либо собак недавно покормили, либо их приучили не принимать пищу из чужих рук. Максим склонялся ко второму варианту, хотя сейчас это не играло никакой роли. В любом случае оставлять в живых этих монстров он не собирался.

— Надеюсь, вы попадете в собачий рай, — сказал он, целясь в одну из собак. Псы c интересом уставились на арбалет. Прозвучал громкий щелчок, и просвистевшая стрела насквозь пробила шею одному из мастифов. Вздрогнув, пес завалился на бок, судорожно засучив лапами. Его собрат умолк, чуть подавшись назад. Похоже, инстинкт самосохранения пусть и со скрежетом, но все же заработал. Зарядив арбалет новой стрелой, Максим прицелился. Второй пес начал метаться по клетке, то и дело задевая лапами издыхающего напарника.

Долин выстрелил, но из-за хаотичных движений мастифа немного промахнулся, и стрела вошла в бок животному. Вечерний воздух наполнил пронзительный визг, собака принялась крутиться на месте, безуспешно пытаясь ухватиться зубами за кончик стрелы.

Максим выругался.

«Все стрелы на вас уйдут», — хмуро подумал он, упирая приклад в живот. Когда рычаг был взведен, он направил арбалет в мечущегося пса и произвел выстрел.

На этот раз он был удачным, стрела пронзила голову мастифа. Смертельно раненный пес нелепо подпрыгнул на месте и рухнул прямо на пустые миски. Его товарищ все еще дергался в конвульсиях, но движения c каждой секундой слабели. Максим решил, что не будет тратить на него еще одну стрелу: собака находилась на последнем издыхании.

Он зарядил арбалет и зашагал к дому.

«Хорошо, если Коу не закрывает его на ключ, — подумал Максим. — Иначе, придется пробираться через окно».

Однако ему снова повезло: дверь в дом была не заперта.

Прокравшись внутрь, он затаил дыхание, прислушиваясь. Его слух улавливал только один звук — шум работающего телевизора, доносящийся откуда-то из глубины дома. Долин сделал пару осторожных шагов и вздрогнул: в громадном холле тут же вспыхнул свет.

«Умный дом, мать его», — c досадой подумал он. Ему хотелось верить, что никаких ловушек в логове сумасшедшего адвоката нет. Медленно переступая ногами, Максим направился в сторону звуков. Уже было слышно, что это какой-то фильм, и спустя минуту на его лице появилась невольная улыбка. Надо же, «Любовь и голуби», незабываемое кино Владимира Меньшова. И судя по восхитительным ароматам, которые учуяли ноздри Максима, телевизор работал на кухне. Наверняка там и находилась молчаливая помощница Льва.

Шаг за шагом Максим приближался к кухне. По запаху готовящегося блюда он уже понял, что на ужин будет что-то из морепродуктов. Наверняка что-то очень изысканное, вряд ли Лев будет довольствоваться треской или вареным минтаем.

«…Страшную весть принес я в твой дом… зови детей!» — между тем мрачным голосом сообщил дядя Митя, чью роль так великолепно и неподражаемо сыграл Сергей Юрский.

Максим вошел на кухню, сжимая в руках арбалет. Растекшийся по его сосудам адреналин c готовностью подхлестывал кровяной поток, а кожа вдруг стала прохладной. Готова ли будет сотрудничать прислужница Льва? Или придется ее убить?

Коу стояла к нему спиной у плиты. Все те же черное кимоно и длиннющая седая коса, спускающаяся до самой талии женщины. На широком черном столе лежала распотрошенная рыбина, ее влажное перламутровое нутро блестело, как морская раковина.

— Коу, — мягко позвал Максим, и она резко обернулась, коса взметнулась рассерженной змеей. Темно-синие глаза немой расширились в изумлении, затем угрожающе сузились, и Максим понял, что так просто она не сдастся. Он направил арбалет в ее грудь:

— Я не хочу тебя убивать. Отведи меня к сыну, и я отпущу тебя.

Лицо Коу оставалось бесстрастным, лишь уродливый шрам, тянущийся от виска к подбородку, слегка потемнел, словно наливаясь кровью. Сковорода на плите продолжала шкварчать, распространяя одуряющий аромат тушеных креветок в сливочном соусе.

«…Теперь так и останется…» — тем временем вещал c экрана дядя Митя, решительно взмахнув руками.

«Че останется?» — не поняла баба Шура.

«Косоглазие…»

— Тебя ведь зовут Светлана? — продолжил Максим. — Послушай меня. Ты не должна оставаться c этим психом. Начнешь новую жизнь. Помоги мне и…

Он замолк на полуслове. Движения Коу были настолько молниеносными, что перед глазами Долина лишь промелькнул едва уловимый, смазанный жест, а через секунду в него уже, расплескивая горячее масло и креветки, летела тяжелая сковородка. Она ударила его в грудь, и, хотя бо́льшая часть содержимого вывалилась во время полета, капли раскаленного масла попали на лицо и руки Максима. Он непроизвольно отпрянул, палец машинально нажал на спусковой крючок. Коу пригнулась, но это было и необязательно: стрела все равно ушла мимо, вонзившись в громадный телевизор, висевший над плитой. Несколько секунд экран еще показывал дергающуюся картинку советской киноклассики, потом все погасло.

— Ах ты, сука, — процедил Максим. Он отшвырнул ставший бесполезным арбалет и потянулся к пистолету за поясом.

Коу тоже не теряла времени. Схватив со стола разделочный нож, она кинулась на Максима c перекошенным от злобы лицом.

Долин едва успел уклониться от сверкнувшего лезвия, которое мелькнуло в сантиметре от его глаз. Следующий удар был в бок, и его спасла лишь жесткая вставка из кевлара, вшитая в мотоциклетную куртку. С трудом отбиваясь от атакующей женщины, Максим покрылся горячим потом. Он c ужасом подумал, что случилось бы, не будь на нем этой куртки. Пальцы наконец нащупали пистолет, но тут последовал очередной взмах ножа, и заточенная сталь рассекла его пальцы. Они разжались, и пистолет, который Долин уже почти вытащил из-за пояса, упал на пол.

Максим взревел, его вопль был пронизан беспомощной яростью.

Коу вертелась вокруг него, словно беснующаяся ведьма. Она была босиком и поэтому двигалась легко, полы кимоно развевались, словно крылья гигантской летучей мыши.

Отступая назад, Максим нащупал левой рукой графин c водой и что было сил запустил его в Коу. Стеклянный сосуд попал ей в плечо, на несколько мгновений остудив пыл озверевшей фурии. Пока она собиралась c новым броском, Максим извлек свой нож. И когда Коу снова ринулась