Комната шепотов - Дин Кунц

Массируя свою шею сзади, она сказала:

– Не уверена насчет «мы». Я собиралась высадить вас южнее Тусона, когда до Ногалеса останется час езды, и дальше ехать одной, пока ваше сообщение в полицию об угнанной машине не станет для меня серьезной проблемой.

Улыбка сползла с печально-клоунских складок его лица, но потом он воскликнул:

– Шмонцес![47] Мы партнеры или не партнеры?

– Мы никогда не были партнерами, Берни.

– Кем же мы были, позвольте узнать?

– Похищенным и похитителем.

– Вы с ума сошли? Я похож на похищенного? Вы проголосовали на дороге, я вас подвез. Нам нравится общество друг друга.

– Человек в Ногалесе опасен.

– Я знаю, что такое опасность. Налоговая служба всю жизнь сидела у меня в тохесе[48], как геморрой.

– Вы забываете об этом, – сказала она, вытаскивая пистолет.

– Опять пистолет? Это уже пройденный этап, если вы не заметили.

Джейн на секунду задумалась.

– Этот тип в Ногалесе ждет меня в субботу. Одну. Он не захочет, чтобы я привезла еще и дедушку. Мне нужно позвонить и сказать, что я приеду не одна, но понадобится легенда. Вы не можете быть Берни Ригговицем, королем париков.

– Я никогда не говорил, что я король. Это было бы нечестно. Через сорок минут мы будем в Уилкоксе, там есть «Бест Вестерн»[49]. Состряпаем легенду за завтраком.

– Нет, стряпню вы оставьте мне.

Несколько минут она раздумывала о том, как поведет себя в Ногалесе. Если она возьмет «мерседес» и оставит Берни здесь, машину придется отдать Энрике: тот переправит «мерседес» в Мексику, а Джейн уедет на новой. Она теперь слишком хорошо знала Берни и не смогла бы угнать его машину, чтобы продать ее Энрике.

– У вас есть шляпа? – спросила она.

– А как же. Если есть голова, значит есть и шляпа.

– Если у вас есть подходящая шляпа, у нас будет легенда.

– Легенда о шляпе?

– Все зависит от того, как вы выглядите в этой шляпе. И вы должны будете делать только то, что я скажу, и исполнять все в точности. От этого зависит все.

– Я ни за что не доставлю вам неприятностей. Вот смеху-то будет.

– Смеха не будет, но будет интересно. И мы можем оказаться в заднице.

Неизвестно, какую часть ночи Твайла провела в кресле, но в пять утра пятницы она встала с кровати.

Небольшого шума от ее вставания оказалось достаточно, чтобы разбудить Джоли, которая наблюдала за сестрой через щелки глаз. Та взяла сумку с тумбочки и удалилась в ванную. Нельзя сказать, что Твайла не считалась с другими, но, невзирая на всю свою предусмотрительность, она всегда производила много шума. Больше, чем сегодня. Осторожность, с которой она поднялась с кровати, взяла сумочку и закрыла дверь ванной, была совсем ей не свойственна и заставляла думать о каких-то тайных помыслах. Джоли соскользнула с кровати, обошла ее еще тише Твайлы и приложила ухо к двери ванной как раз вовремя, чтобы услышать звуки тонального набора. Тот, кому звонила сестра, вероятно, ответил, и она, не называя своего имени, сказала:

– Я должна была позвонить сегодня утром, но, убей бог, не помню зачем. – Помолчав, она сказала: – Хорошо. – Еще одна пауза. – Мы едем в Индианаполис, чтобы встретиться с кем-то. Не знаю с кем и где. Мать позвонит отцу, когда мы будем подъезжать. – Пауза. – Ладно, хорошо, сделаю. Секундочку.

После этого Твайла включила воду. Больше Джоли не могла ничего разобрать из-за журчания воды.

Именно для этого Твайла и открыла кран. Она не мыла руки во время разговора по телефону. Человек на другом конце линии велел ей пустить воду.

Джоли отошла от двери и села в кресло, из которого ее сестра ночью то ли смотрела, то ли не смотрела на нее, пока она спала. Она не видела его и не знала о нем ничего, кроме имени, но этот Чарльз ей не нравился. Что это за бойфренд, которому нужно докладывать о семейных тайнах таким воровским способом? И для чего? И почему Твайла это делает?

Джоли решила, что настало время снова открыть чемодан Твайлы, вытащить наркотики и шприцы, принести матери эти вещественные доказательства и сообщить ей в подробностях о странном поведении сестры. Но когда кран закрылся и зажурчала вода в ду́ше, она решила, что время для этого почти настало, однако еще не совсем.

Семнадцать лет сестринской любви и неизменно доброжелательного соперничества, семнадцать лет смеха, совместных мечтаний и бессчетные часы, проведенные за девической болтовней, – все это связало их прочными узами, если не священными, то уж наверняка возвышенными, чистыми и искренними, узами, которые нелегко ослабить или разорвать. Надо дать Твайле шанс пересмотреть свое поведение. Они приедут в Индианаполис, мама получит новые указания от папы, и если Твайла нетерпеливо поспешит в уединенное место, чтобы позвонить, Джоли настучит на нее.

Именно так, как это ни печально. Настучать на Твайлу – это ужас что такое, их отношения могут навсегда испортиться, но это лучше, чем если Твайла, севшая на экзотический наркотик, будет стучать на всю их семью бог знает с какими целями.

Энрике де Сото, торговец машинами без вывески и без рекламного бюджета, держал свою шоу-рум в нескольких сараях на бывшем лошадином ранчо близ Ногалеса, штат Аризона. Сараи были не такими старыми, какими казались снаружи. Энрике и его люди искусственно состарили их: пусть все выглядит так, будто они принадлежат семье, которую на протяжении нескольких поколений преследуют неудачи.

Передний сарай был состарен с помощью покрытых коркой времени вставок, якобы призванных заменить сгнившие куски, усыпан скарлатинными пятнами выцветшей красной краски, нанесенной в далекие времена процветания. На тот случай, если бы какой-нибудь представитель власти, не получавший денег от Энрике, захотел зайти внутрь, этот сарай, располагавшийся ближе всех к дороге местного значения, был набит самым унылым старьем, собранным со всего юго-запада, словно все де Сото были помешанными барахольщиками, для которых слова «старинный» и «мусор» были синонимы, а их клиенты помешались вместе с ними.

Пока Джейн в ожидании новой машины стояла вместе с хозяином за дверью двойной ширины, Энрике как зачарованный смотрел на старика, сидевшего за рулем «мерседеса». На Берни Ригговице была популярная среди крутых ребят – как минимум со времен Сухого закона – шляпа поркпай. Двигатель «мерседеса» работал, Берни сидел, сурово глядя перед собой, словно посещение этой нелегальной мастерской с грошовым оборотом было ниже его достоинства.