Во тьме безмолвной под холмом - Дэниел Чёрч

У них оставались считаные секунды.

– В огонь! – крикнула Элли Шарлотте в ухо. Ухватившись за одну из лямок рюкзака, она наполовину оторвала его от земли. Шарлотта взялась за другую лямку, и они стали раскачивать его взад-вперед.

– По моей команде! – кричала Элли, вглядываясь в бесстрастное Око (видит ли оно их? Видит ли?). – Строго по моей команде!

Шарлотта дрожала, белая от пыли. Неужели Элли выглядит так же? Наверное. Два привидения в пещере, кишащей монстрами.

– Пли! – гаркнула Элли. И они отпустили рюкзак.

Милли увидела, как в лобовое стекло трактора врезался еще один кирпич. Теперь все впереди было как в тумане. Но это не имело значения, когда едешь задним ходом. Однако за лобовым стеклом яркий свет фар померк: одна из них была разбита. Фил вдавил педаль газа. Затем разбилась вторая фара, и остались только монстры и темнота. Эрни Штазёлек разрядил дробовик вхолостую и с проклятиями отшатнулся, когда мимо его головы пролетел булыжник.

– Приехали! Вылезай, живее!

Он вытащил из кабины Милли, затем Фила, который шатался, как зомби, уставившись в одну точку. Эрни втолкнул их в ворота, повернулся и метнул в трактор бутылку с зажигательной смесью. Она разлетелась о машину, и ту охватил огонь.

– Вперед! – крикнул Эрни.

Милли подхватила Фила под руку и потащила через церковный двор. Эрни шел следом, на ходу перезаряжая ружье, а позади них в черное небо взлетали вопли чудовищ, полные боли и ярости.

В церкви Милли рухнула на колени, задыхаясь, и услышала знакомый голос: Ноэль. Подняв глаза, она увидела его – взмокшего, черного, как трубочист, но живого. Он протянул руку, и Милли ползком бросилась к нему.

Между ним и столь же измученной Лорой Кэддик лежали Тара и малютка Джоэль; очевидно, остаток пути Ноэль и Лора практически несли их на руках. Но они добрались, они здесь. И это не могло не радовать.

В церкви не было больше ни дверей, ни окон, не было света, кроме фонариков у нескольких выживших да пары свечей с алтаря, которые сейчас кто-то лихорадочно пытался зажечь. От них не будет никакого толку.

Что-то маленькое и светлое влетело в церковь, и кто-то закричал, но это оказался всего лишь Рубен, волочивший за собой оборванный поводок. Он подбежал к Милли, и она крепко обняла их с Джонсом.

Эрни попятился в разбитый дверной проем, паля из дробовика, пока не кончились заряды. Он отступил в церковь, роясь в карманах в поисках новых. Но ничего не нашел.

Фил Робинсон сжался в комок и прижал колени к груди, бормоча что-то себе под нос и раскачиваясь взад-вперед. Тара Кэддик плакала, прижимая к себе малыша Джесс и что-то шепча ему. Малыш не плакал. Неужели умер? Наверное, оно и к лучшему: не попадет в когти тварей.

От усталости Милли трясло, в пересохшем горле бушевал пожар. Интересно, успеет ли она глотнуть вина для причастия, если оно, конечно, осталось? Забавно, какие вещи приходят в голову в последний час…

Вильнув несколько раз хвостом, Рубен метнулся к окнам, остановился в паре метров от них и залаял как бешеный. Лора с Ноэлем взялись за оружие, скорее по привычке; Эрни перевернул разряженный дробовик как дубинку, но тут же с криком выронил его – ствол раскалился. Эрни натянул рукава на ладони и снова поднял ружье.

В одну из пустых оконных рам забралась бледная паучья фигура. За ней еще одна, и еще. Что-то вползло в пустой дверной проем и застыло на корточках.

Все кончено, думала Милли. Все кончено.

А у нее нет ни дыхания, ни слов, чтобы помолиться.

Рюкзак полетел к алтарю. С мгновение казалось, что он упадет прямо в серебристый огонь, но рюкзак не долетел и приземлился на самом краю, грянувшись с оглушительным треском, который был слышен даже сквозь бой барабанов и гул земли.

Музыка оборвалась. Плясуны и Жрецы стали медленно оборачиваться на шум. Земля стонала и ревела, все окутывала пыль.

Разумеется, баллон покорежился от удара, но, если и случилась протечка, серебряное пламя не подожгло газ, хотя брезентовая ткань рюкзака уже чернела и расползалась.

– Пошли. – Элли подтолкнула Шарлотту. Девчонка ошалело посмотрела на нее. – Пошли! Бежим!

Плясуны поползли к краю алтаря. Жрецы в своих масках из дубленой кожи стояли безмолвно. А чернеющий рюкзак так и валялся возле огня.

Земля трещала и стонала. Элли услышала топот убегающей Шарлотты и медленно попятилась, держа «Итаку» на уровне бедра; взмокшие руки облепила пыль. Жми на спуск. Жми на проклятый спуск. Но выстрел привлечет тварей. Трусливая, предательская мыслишка: если не двигаться и не шуметь, они погонятся за Шарлоттой.

Жми на спуск, Элли. Но палец не двигался. Одна из тварей спрыгнула с алтаря и припустила по Шарлоттиным следам.

Давай. Давай.

Не могу. Это самоубийство. Надо. Не смею. Она досадливо хмыкнула, и это помогло: тварь замедлила свой ползучий бег и механическим движением повернула голову к Элли. Ту передернуло от этого зрелища, и наверное, именно поэтому палец на спусковом крючке пришел наконец в движение; во всяком случае, «Итака» дернулась в руках, глухо рявкнув, и огненный залп метнулся к рюкзаку.

Несмотря на обрезанный ствол, прицел оказался удачным; ракета угодила точно в рюкзак, и Элли ничком кинулась в пыль, приготовившись к взрыву. Но ни грохота, ни вспышки не последовало, а открыв глаза, Элли увидела, что клыкастое рыло чудовища тянется к ней.

Ее крик был защитной реакцией, рефлексом, который нельзя побороть, как нельзя остановить сердце, но в ту же секунду Элли поняла, что подписала себе приговор. Она отползала на спине по грязи, сражаясь с затвором дробовика, когда первая тварь бросилась к ней. Элли видела, как другие Плясуны спрыгивают с алтаря и бегут в ее сторону. А за ними навытяжку застыли Жрецы и взирало Око; Элли понятия не имела, видит ли оно ее, понимает ли, кто она такая.

Но затвор «Итаки» отошел наконец назад, и стреляная гильза выскочила из казенника. Элли передернула затвор, досылая новый патрон, и, как только страшные лапы потянулись к ней, ткнула ружьем в ненавистную морду и нажала на спуск. Дробовик рявкнул, толкнув отдачей. Сверкнула вспышка, полыхнул огонь, и тварь опрокинулась навзничь, молотя когтистыми лапами и вздымая пыльные вихри; Элли откатилась назад, чтобы избежать когтей. Сквозь пыль она увидела, как остальные Плясуны со страшной скоростью мчатся к ней.

Бежать или сражаться – итог один, но теперь она спокойна, паника отпустила. Элли передернула затвор, выстрелила в другую тварь, повернулась и снова выстрелила. Обе цели рухнули, корчась, извиваясь и крича