Точка обмана - Дэн Браун

Она отскочила от фонтанчика и бросилась к лифту, выставиввперед руку, чтобы задержать двери. Они снова разъехались, и Гэбриэл впрыгнулав лифт. Лицо ее горело от возбуждения.

— Вы когда-нибудь думали о таком? — возбужденно затараторилаона, обращаясь к удивленному незнакомцу. — Боже мой! Невероятно!

Он окинул ее подозрительным взглядом.

— Доказательства-то, — словно попугай, трещала она, —оказывается, все это время таились здесь, на Земле, во льду!

Мужчина выглядел изумленным.

— Ну... да... — Он взглянул на шею внезапной попутчицы,озадаченный тем, что не видит удостоверения. — Извините...

— Четвертый этаж, пожалуйста. Приехала в такой спешке, чтодаже забыла нацепить что положено!

Гэбриэл рассмеялась, украдкой взглянув на удостоверениемужчины. Джеймс Тейзен. Финансовое управление.

— Вы работаете здесь? — Тейзену было явно не по себе. —Мисс...

Гэбриэл обиженно дернула головой.

— Джеймс! Обижаете! Нет ничего хуже, чем забыть женщину!

Он на мгновение побледнел, обескураженный, и растеряннопровел рукой по голове.

— Прошу прощения. Все волнение, знаете ли. Действительно,мы, кажется, знакомы. В какой программе вы работаете?

Гэбриэл блеснула уверенной улыбкой:

— «Система наблюдения за Землей».

Мужчина нажал кнопку с цифрой четыре.

— Это понятно. Я имею в виду — в каком конкретно проекте?

Гэбриэл почувствовала, как неудержимо заколотилось сердце.Она знала лишь одно-единственное название.

— Спутник — сканер плотности.

— Неужели? А мне казалось, я знаю всю команду доктораХарпера.

Она смущенно кивнула:

— Крис меня прячет. Я как раз та самая идиотка-программистка,которая напортачила в программном обеспечении.

Лысый финансист был поражен.

— Так это вы?..

Гэбриэл нахмурилась, словно вспомнив о неприятномпроисшествии.

— Я не могла спать несколько недель после этого.

— Но доктор Харпер взял всю вину на себя!

— Знаю. Крис такой парень... Во всяком случае, именно емупришлось все исправлять. Но какие новости сегодня! Метеорит! Просто невероятно!

Лифт остановился на четвертом этаже. Гэбриэл быстровыскочила из него.

— Здорово, что мы встретились, Джим. Передавайте привет всемребятам в финансовом отделе!

— Непременно, — пробормотал Тейзен, когда двери ужезакрывались. — Приятно будет вновь вас увидеть.

Зак Харни, как и большинство президентов до него, спал всегопо четыре-пять часов в сутки. Однако в течение последних нескольких недель иэто казалось роскошью. Сейчас, когда возбуждение, владевшее им много часовподряд, отпустило, Харни явственно ощущал, что недосыпание сказывается на егосамочувствии.

Вместе с несколькими высокопоставленными сотрудниками онсидел в комнате Рузвельта с бокалом шампанского в руке, следя за бесконечнымителевизионными комментариями прошедшей пресс-конференции, толкованиямидокументального фильма Толланда и экспертизы независимых ученых. Сейчас наэкране пышущая энергией журналистка стояла напротив Белого дома, сжимая в рукемикрофон.

— Помимо ошеломляющих перспектив для человечества в целом, —вещала она, — открытие НАСА подразумевает определенные серьезные последствияздесь, в Вашингтоне. Находка окаменелостей в метеорите оказалась весьма кстатидля проигрывающего предвыборную гонку президента. — Голос ее вдруг зазвучалдраматически. — И одновременно весьма некстати для его основного соперника,сенатора Секстона.

Здесь прямое включение прервалось, и зрители увидели повторсегодняшних дневных дебатов.

— После тридцати пяти лет безуспешных попыток, — с важнымвидом провозглашал сенатор, — нам вряд ли уже удастся обнаружить жизньгде-нибудь за пределами Земли.

— Ну а если вы все-таки ошибаетесь? — спросила Марджори Тенч.

Секстон театрально закатил глаза:

— О, ради Бога, мисс Тенч, если я вдруг окажусь не прав, тоготов съесть собственную шляпу!

Все в комнате рассмеялись. Теперь, когда ход событий стализвестен, способ, каким Тенч загнала сенатора в угол, мог показаться жестоким иоткровенно нечистоплотным, однако зрители этого просто не замечали.Высокомерный, самоуверенный тон сенатора был сейчас настолько забавным, что всепросто сочли, что он получил по заслугам.

Президент оглянулся, разыскивая старшего советника. Он невидел Тенч уже давно, с тех самых пор, как она куда-то исчезла в началепресс-конференции. Странно, сейчас ее тоже не было. Президенту это показалосьподозрительным: ведь торжество касалось ее в той же степени, как и его самого.

Телевизионный выпуск новостей продолжался, оповещаяслушателей о гигантском политическом рывке Белого дома и катастрофическомпадении сенатора Секстона.

Президент невольно поймал себя на мысли, как много способенизменить один-единственный день. Тем более в политике, где все можетперевернуться в одно мгновение.

К рассвету ему предстояло в полной мере осознать, наскольковерна эта мысль.

Тенч сказала, что Пикеринг может создать дополнительныепроблемы.

Размышления на эту тему слишком увлекли администратораЭкстрома. Он даже не заметил, что буря за стенами хабисферы разыгрывалась всесильнее. Звенящие, словно струны, тросы, казалось, звучали на пару тонов выше.Сотрудники НАСА нервно ходили по куполу и переговаривались, словно страшасьукладываться спать. Но все мысли Экстрома сосредоточились на другой буре — той,которая разыгрывалась в далеком Вашингтоне и грозила непредсказуемымипоследствиями. Последние несколько часов принесли массу проблем, и все Экстромпытался каким-то образом разрешить. И вот теперь повисла новая туча — кудамрачнее всех тех, что были прежде.

Пикеринг может создать дополнительные проблемы.

Не было на свете другого человека, с которым Экстрому втакой степени не хотелось бы бороться и мериться умом и силами, как сПикерингом. Уже много лет директор НРУ терроризировал НАСА, пытаясь оказыватьдавление на политику секретности, отстаивая приоритет отдельных миссий и резкокритикуя растущее количество неудач и откровенных провалов.