На краю бездны - Бернар Миньер

Еще в такси, когда ехала к метро «Цимь-Ша-Цюй», она заметила, что в Гонконге повсюду идут такие приготовления. Вот и здесь… Даже «Бешеных собак» загнали подальше в мастерские.

Как только Мойра оказалась на вилле, ее встретил Исмаэль.

– Вы не собираетесь сегодня выходить? – спросил он.

На короткое мгновение Мойра вспомнила слова Джулиуса, долетевшие до нее тогда возле джонки. Она взглянула на маленького уродца.

– Нет. Компьютеры и информационные системы работают?

– Да, у нас есть аварийный генератор. Не забывайте, что все здание прекрасно оборудовано.

Она вспомнила сказку про трех поросят. Соломенный домик, деревянный домик, кирпичный домик… Пришел Злой Волк и собирается сдуть соломенные и деревянные домики в Гонконге. А что же станется с кирпичными? Вилла стоит на пригорке лицом к морю. Циклон должен ударить по ней в полную силу: ведь между ними нет никакой преграды. При мысли об этом Мойра вздрогнула. А не спрятаться ли им в блокгаузе?

– Господин настоятельно не советует вам выходить во время тайфуна, – добавил Исмаэль. – Часа через два мы закроем и закрепим все ставни на вилле.

– А этого будет достаточно? – спросила Мойра, не скрывая опасения. – Вилла стоит на открытом месте… А крыша?

Исмаэль улыбнулся.

– Черепица на крыше только кажется черепицей. На самом деле это бетонная отливка. Она выдержала в прошлом году в Мангхуте последний супертайфун, – уточнил он, увидев, что она нахмурилась. – У вас нет ни малейших причин для беспокойства.

Мойру одолело сомнение. Когда мажордом произносил эти слова, она что-то заметила в его глазах. Что это такое, она сказать не смогла бы… Что-то новое, мрачное, чего не должно быть. Но в следующий миг Мойра убедила себя, что ей показалось.

* * *

Свет над морем обрел свинцовый оттенок. А вот само море словно поседело от мелкой зыби. Мойра включила компьютеры. Ну, слава богу, работают. И потом, если что-то пойдет не так, до блока А всего несколько сот метров. Лестер сказал ей когда-то, что его стены могут выдержать удар атомной бомбы.

Она попыталась локализовать Ван Юня, но ничего не получилось. Ни в телефоне, ни в планшете не было сигнала GPS. Он исчез из обращения. Но где же он? Может, это означает, что он изготовился к броску? Мойра почувствовала, как в груди у нее зарождается и распускается, как ядовитый цветок, страх.

И она погрузилась в жизнь молодого китайца с осознанием крайней срочности дела, задействовав все данные, предоставленные Мином, и работая максимально быстро. И тут обнаружилось, что «Мин инкорпорейтед» хранит ошеломляющее количество информации о своих сотрудниках и, вполне возможно, о каждом из людей, кто пользуется электронными сетями. Ван Юнь изучал информационную инженерию в университете в Ухане, потом – в университете Баффало, что отмечено в его резюме. Он увлекался литературой и очень много читал: и научную фантастику, и китайских и западных классиков, и популяризаторов. В круг его чтения входили работы по программированию, инженерии, философии, религии, геополитике. Мойра вспомнила, как во время их второго собеседования в офисе Мина в Париже его попросили процитировать не менее ста книг. Здесь были собраны все отзывы, полученные им в университете, похвальные комментарии профессоров, имена друзей, места, которые он посещал… Его физическое и психическое здоровье было объектом пристального внимания, и Мойра почувствовала, как вдоль ее позвоночника пробежал разряд, когда она нашла отзыв доктора Капур: «Если верить данным его браслета, то Юнь, очевидно, мастурбирует, по меньшей мере, каждый день, но, кроме этого, сексуальных отношений у него почти нет. Это может вызывать фрустрацию».

Немного дальше ее внимание привлекла еще одна фраза: «Спокойный, но подвержен внезапным приступам неконтролируемой агрессии». У Мойры снова появилось покалывание в затылке. Она все больше убеждалась, что столкнулась с китайской версией доктора Джекила и мистера Хайда[60]. По всей очевидности, в Ван Юне уживались два разных человека.

В четыре часа Мойра прервала работу и решила выйти покурить. Меньше чем через три часа метеорологическое чудовище доберется до них. Она знала, что могла бы курить и в кабинете, но ей хотелось воспользоваться последней возможностью подышать воздухом. Едва Мойра вышла на террасу, как ветер начал трепать ей волосы и футболку. Он дул все сильнее и сильнее, выл, как раненый зверь, раскачивал деревья. Но ливня больше не было.

Она безуспешно пыталась зажечь сигарету – и в результате отказалась от этой затеи. Ладно, тем хуже, придется курить в кабинете. Мойра оперлась на длинную балюстраду, обрамляющую террасу и украшенную каменными чашами. Потом оглядела плющ, вьющийся по фасаду. Буря, несомненно, его оборвет. Все горшки с цветами были убраны, и почти все ставни закрыты, только еще две балконные двери остались как были. Кампус опустел; ни рабочих, ни сотрудников не было видно. Центр под низко нависшим небом обрел какой-то апокалиптический вид, вызывавший дрожь.

* * *

В пять часов Мойра вдруг оказалась в темноте. Она обернулась и поняла, что закрыли все ставни. Снаружи, с балкона доносилось звяканье замков.

Она зажгла свет. В дверь постучали.

– Войдите!

На пороге появился Мин в шелковой пижаме и босиком. Он улыбался во весь рот, и вид у него был спокойный, но, в какой-то мере, все-таки возбужденный приближением бури. Ее это не удивило: мужчинам его склада обычно нравятся всякие трудности и напасти.

– Тайфун приближается, – сказал Мин. – Он будет здесь через час с небольшим. Не хотите присоединиться ко мне и ждать вместе?

Мойра указала на экраны.

– Мне бы хотелось закончить до того, как он явится.

Он согласно кивнул. То, что она в таких необычных условиях продолжала поиски, несомненно, вызывало уважение.

– Есть новости?

– Это он, – твердо объявила Мойра.

И доложила обо всем, что удалось выяснить. Мин поморщился.

– Он, может быть, и не соблазнитель, и… э-э… в сексуальном плане не так распущен, как остальные, но это вовсе не делает из него убийцу.

– А вспышки ярости?

– А разве вы никогда не приходили в ярость, Мойра? Ищите еще и еще…

* * *

Элайджа посмотрел на землистого цвета порошок на дне чашки, облизал губы, добавил в чашку пятнадцать капель бутилированной воды, лимонную кислоту (но не лимонный сок, из-за него можно схватить заражение крови) и начал все это медленно нагревать. Зрачки его расширились в предвкушении «прихода». А смесь тем временем уваривалась, распространяя горький запах с кисловатой примесью винного уксуса, и ноздри Старика тоже расширились, вдыхая запах, который он распознает в любой ситуации. Дьявольский аромат ада и рая.