Малум - Юлия Макс

с расширенными зрачками и ярко-алыми губами, он напоминал божество, которое смотрело только на нее.

Задыхаясь от эмоций, Эва приложила пальцы к своим влажным губам, осознавая, что наделала.

– Где я? Я жив? – Такой знакомый голос Якуба разрушил ее помешательство и вернул в реальность.

Sanctum Malum. Святое Зло

Глава 18

Oratio cadit ubi corpus ardet.

Молитва меркнет там, где пылает тело.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Обращаюсь к вам со срочными новостями. По словам гидрометеорологической службы, на Западную Европу надвигается ураган с грозами, ливнями и возможными торнадо, появление которых прогнозируют на территории Чехии. Это стало возможным после столкновения холодного и теплого циклонов у берегов Португалии. Ураган накроет Австрию, Германию и Чехию через три дня.

Берегите себя и не планируйте поездок на это время.

Ваш Эл Вода».

Баал Тазар (Бальтазар)

Он не удержался и поцеловал Эву. И как же, Фер его дери, это было сладко. Баал с удовольствием облизнул свои губы, чтобы еще раз ощутить ее вкус, и заставил себя успокоиться.

– Ты у особняка, – своим обычным насмешливым тоном ответил Баал и, оторвав взгляд от Эвы, выбрался наружу. Демон открыл заднюю дверь и помог Якубу выйти из машины, закинул его руку себе на плечо и направился в сторону особняка. Чем ближе Баал подходил к зданию, тем лучше ему становилось. Внутренности уже не разъедало проклятие сделки, и кости не грозились вот-вот рассыпаться в труху от боли.

Послышался звук быстрых шагов, и Эва приобняла новоиспеченного упыря с другой стороны. Возле входной двери на узком крыльце стоял бумажный закрытый пакет.

Эва отпустила Якуба, подхватила пакет, а Баал распахнул двери, и втроем они ввалились внутрь.

Якуб медленно снял с себя куртку и ботинки и дошел до софы, чтобы буквально рухнуть на нее.

Эва включила свет, вынуждая Якуба сжаться и закрыть лицо ладонями.

– Выключи, – попросил он.

Баалу пришлось зажечь свет на кухне, создав полумрак в гостиной. Он разорвал пакет, достал донорскую кровь и вылил в стакан. Постоял над ним, подумал и, достав солонку, потрусил сверху.

– Выпей! – приказал он, вернувшись в гостиную и протягивая стакан Якубу.

Эва сидела рядом на софе, но избегала смотреть на Баала, все внимание отдав Ягру. Ее глаза лихорадочно блестели, а губы все еще оставались припухшими от его поцелуев, и этот факт горячил и без того огненную кровь Баала.

Якуб уставился на стакан, решаясь поднести кровь к губам и втянуть в рот. Он выдохнул и опрокинул в себя все одним махом, словно текилу. Баал поморщился, понимая, что этого идиота сейчас стошнит прямо на вычищенный ковер.

Ягр проглотил жидкость, побледнел так, что в полумраке гостиной стал похож на покойника, икнул, зажал рот руками и побежал в уборную. Баал на секунду прикрыл глаза, возведя молитву, в которой укорял Ад в том, что Фауст свалил этих двоих ему на голову.

Вернулся Якуб через несколько минут. Его лицо порозовело, пальцем он трогал прорезавшийся клык и улыбался так искренне, как может только полностью счастливый человек. Одной проблемой стало меньше – Ягр, похоже, стал упырем, а не гулем. Со стороны софы послышался нескрываемый вздох облегчения. Баал снова ощутил неприятное колющее чувство, что терзало его всякий раз, когда он видел Якуба и Эву вместе.

– Мне вроде лучше, – сказал Ягр и, склонив голову к плечу, пристально посмотрел на Эву. – А можно еще крови?

Она в свою очередь перевела растерянный взгляд на Баала, и он готов был расплавиться только потому, что ее взор пал на него. Он помнил, какая сладкая она на вкус, он знал ее аромат – словно соленый бриз океана смешали с мятой, он желал сделать ее своей.

– Пакет на кухне. Я приму душ и закажу еще, – с этими словами Баал подошел к стене и, уже впитываясь в нее, добавил: – Смотри Эву не съешь, а то мне придется тебя убить, упырь.

Тайный ход, о котором догадался Якуб, служил Баалу еще со Средних веков. Когда особняк реконструировали, он набрал у рабочих материала, лично обновил его и свои апартаменты под крышей.

Стянув с себя грязную одежду, Баал осознал, что ему нужен холодный душ, а после в который раз набрал номер Фауста и снова выслушал механический голос, уведомляющий, что абонент недоступен. Баал понимал, что с Дэниэлем все в порядке, потому что вчера от него пришел денежный перевод для Якуба и Эвы.

Ему нужно было поговорить с Фаустом и сказать, что он больше не может быть хранителем. Он знал, почему тот недоступен, хоть и не мог принять его сумасшедший план по спасению мира, если Эва и Якуб не справятся.

Баал ждал еще одного звонка или мейла из ордена о том, что где-то произошла серия жертвоприношений. Это бы означало последнее дело, последний порог, сдерживающий пробуждение Вотана или Цио[41], или еще кого-то из плеяды старых забытых богов его времени.

Пока он этим занимался, Эва отправилась в свою комнату, а Якуб – в свою. Баал знал это, потому что чувствовал весь дом, словно сам и был этим домом.

Напившийся донорской крови Якуб после душа лег спать, пока еще сон был ему доступен, а она сначала мерила шагами комнату, а затем, лежа на кровати, листала книгу о древних видах энсиа, возможно, желая предугадать, кто следующий станет серийным убийцей и где.

Баал и раньше хотел явиться ночью в комнату Эвы, но никогда прежде это чувство не было настолько сильным. Он подождал, пока она уснет, и отделился от стены.

Эва спала на боку поверх одеяла. На ней была просвечивающая белая майка и короткие шорты, открывающие длинные стройные ноги. Она хмурилась во сне и шевелила губами, кудри разметались по покрывалу, напоминая ему пламя. Эва вся была огнем, горящим в его жилах. Среди множества женщин, которых он знал, лишь она подобна этой стихии: упрямая, дерзкая и завораживающая.

Ведьма.

Баал вспомнил, как сказал ей это в день их знакомства. Тогда он впервые за долгое время испытал что-то, кроме скуки и безысходности. Яркая, эмоциональная Эва раз за разом притягивала его взгляд, будоражила мысли. Он не должен был следить, когда она уходила в свою комнату, но все равно делал это.

Баал склонился над ней, желая прикоснуться, смять белую майку, оголяя грудь, дотронуться языком до сосков, прикусить тонкую шею, завладеть сладкими губами и терзать их, пока Эва не начнет стонать