Джек Ричер, или 61 час - Ли Чайлд

— Потому что хочу, чтобы с моей дочкой ничего не случилось.

— Она сама решила сбежать с теми парнями. Через десять часов мне она уже будет не нужна. Я заканчиваю свой бизнес здесь.

— Значит, и я тебе больше не нужен, — сказал Ричер.

— Я позволю тебе жить, — сказал Платон. — Ты неплохо на меня поработал. Ты медлил, но потом все сделал.

Ричер промолчал.

— Я держу свое слово, — сказал Платон. — Только это не относится к русским.

За их спинами прозвучали последние громкие шаги по металлическим ступенькам. Потом они сменились шагами потише по бетонному полу. Они повернулись и увидели одного из парней Платона. Как и все остальные, он был ростом около пяти футов и семи дюймов, а потому горбился, но не очень сильно. Его автомат висел на груди, в руке он держал фонарик и все время озирался по сторонам. Однако в его взгляде не было любопытства. Он просто делал свою работу. Наконец он нашел шланг, натянул его и встряхнул, чтобы в нем не осталось смятых мест. Затем по-испански спросил, где цистерна. Ричер подождал, когда Платон переведет вопрос, и ткнул лучом фонарика в нужный коридор. Парень поднял тяжелый шланг и потащил его в указанном направлении. Вскоре он исчез за поворотом.

— А теперь начинай собирать драгоценности, — сказал Платон.

Ричер оставил его общаться с товарными запасами и отправился в долгий обратный путь. Пять тысяч галлонов топлива в самодельной цистерне. Ричер хотел убедиться, что все работает надежно. Ему предстояло оставаться здесь до самой смерти Платона, которая может случиться либо через несколько минут, либо через десять часов, и он предпочитал решать не более одной задачи за раз.

Он обнаружил, что парень Платона заканчивает свою работу. Медный конец шланга был аккуратно вставлен в медную же арматуру, находившуюся на боку цистерны. Парень проверил надежность сочленения, надавливая на шланг в разные стороны, остался удовлетворен проверкой и повернул кран. Ричер услышал, как топливо потекло в шланг. Не слишком много, три или четыре галлона. И все. Сработала сила тяжести, и наполнилась часть шланга, лежавшая на полу, на уровне с самой цистерной. Дальше должен поработать насос, чтобы поднять жидкость наверх.

Ричер внимательно наблюдал за сочленением. На фибровых прокладках появилась одна толстая капля керосина. Она вспучилась, стала круглой и упала на пол, оставив маленькое влажное пятнышко.

И больше ничего.

Все в порядке.

Парень Платона присел на корточки и, по-утиному переваливаясь, двинулся обратно к лестнице. Ричер прополз по периметру круглого помещения и исчез в коридоре, уходящем далеко в сторону от драгоценностей и метамфетамина.

«Сделайте это». Короткие простые слова, короткая простая команда. Или короткая простая просьба, или короткое простое поручение. Или короткая простая половина сделки. Очень привлекательной сделки. Сделайте это, и вас ждет невероятное богатство, вы заживете счастливо, окруженные почтением и благоговением всего сообщества. Они будут людьми, которые убрали Платона. Святые. Герои. О них станут петь песни и рассказывать легенды.

Парень с места 4А посмотрел на своего напарника с места 4Б. Оба с трудом сглотнули. Они были очень близки к цели. Опасно близки. В сотне футов к югу только что занял пост новый часовой. Он пристально смотрел в противоположную сторону, за все еще горящие огни в конце взлетной полосы. В пятидесяти ярдах от хвоста «Боинга» сиял третий огонь. А в пятидесяти ярдах от второго грузовика — четвертый малиновый одуванчик. Голубая луна, белый снег, красное пламя.

Остальные трое парней работали в самолете. Открывали двери, устанавливали лестницы, подготавливали все необходимое для передачи добычи по живой цепочке к самолету, где все следовало аккуратно сложить на полу салона эконом-класса.

Парень с места 4А закинул второй конец шланга на плечо. Его напарник с места 4Б нажал кнопку, и электрический барабан пришел в движение.

Было без шестнадцати минут четыре утра.

Осталось одиннадцать минут.

Ричер слышал шаги Платона. Вот он вышел из коридора в круглое помещение. Джек сидел на полу в первом из уходящих в сторону изогнутых туннелей. Он назвал его Б-кольцом. Нечто вроде миниатюрного Пентагона, но круглый и под землей. Центральное помещение — А-кольцо. Далее следовало Б-кольцо и В-кольцо, а их охватывало Д-кольцо. И все они частично пересекались восемью прямыми коридорами-спицами. Более тысячи семисот футов туннеля. Двадцать четыре пересечения. Двенадцать случайных левых поворотов, двенадцать случайных правых поворотов. И еще десять пустых туалетов, кухонь и кладовок.

Муравейник.

Лабиринт.

Ричер уже побывал тут, а Платон — нет.

Здесь не работает сотовый телефон, все его парни заняты на поверхности, у него нет шансов на подкрепление.

Ричер ждал.

— Холланд? — позвал Платон.

Звук эхом прокатился по подземелью, казалось, он шел отовсюду и ниоткуда.

Ричер ждал.

— Холланд? — снова позвал Платон. — Тащи сюда свою задницу. Мы еще не завершили нашу сделку. Ты ведь помнишь, я обещал ее изуродовать и искалечить — и дать прожить после этого год, прежде чем я ее прикончу.

Ричер молчал.

— Холланд?

Ричер не отвечал. Пять секунд. Десять.

— Холланд?

Ричер молчал. Начиналась большая игра. Именно в этот момент. Пятьдесят на пятьдесят. Жить или умереть. Умный парень, столкнувшись с такой проблемой, поднимется наверх и пошлет вниз пехоту. Глупый останется, чтобы сражаться.

Но у этого умного парня слишком большое эго, он высокомерен и обладает огромным чувством превосходства. К тому же он не может показать слабость — ведь его рост всего четыре фута и одиннадцать дюймов.

Пятьдесят на пятьдесят.

Жить или умереть.

Платон остался.

— Холланд? Где ты? — крикнул он.

В его голосе появилась легкая тревога.

Ричер приблизил рот к изогнутой бетонной поверхности.

— Холланд мертв, — сказал он.

Звук пробежал по стенам и вернулся обратно к Ричеру. Тихие слова, идущие отовсюду и ниоткуда, небрежно произнесенные, но таящие в себе угрозу. Джек слышал, как ноги Платона шаркают по бетонному полу. Он обходил помещение по кругу, пытаясь понять, откуда доносится голос.

— Что ты сказал?

Ричер переместился по пустой спице в В-кольцо. Он полз медленно и почти бесшумно, под легкий шорох материала его брюк по полу. Впрочем, это не имело значения. Любые звуки доносились со всех сторон. Они шипели и пели, раздваивались на перекрестках и уносились дальше.

Ричер снова приблизил рот к стене.