Шарко - Франк Тилье

Франк никак не мог в это поверить. Он вспомнил повешенную Мейер и легко воссоздал сценарий того, что происходило на грибной плантации: орда дикарей вокруг голой молодой женщины, все в татуировках, пирсингах и скарификациях… Лицо монстра, который является, словно выползший из кошмара. Орда расступается, освобождая ему место, чтобы он мог вонзить свои длинные обнажившиеся зубы в нежную плоть шеи, все глубже и глубже, пока не перекусит артерию. Алая кровь, которая течет по подбородку алебастровой белизны. Потом он отступает в сторону, и его псы с рычанием бросаются на кусок мяса, чтобы растерзать его.

– Значит, эта мерзкая болезнь проявилась около трех лет назад? – спросил он. – И стала причиной создания «Pray Mev»?

– Нет, у «Pray Mev» другое назначение, своя строго определенная задача, независимая от болезни. Одно дело – «Pray Mev» и его последователи, другое – похищения с целью обеспечить пропитанием гуру. Думаю, его план создания секты зародился не вчера, он подразумевал кучу подготовительной работы, но порфирия развивалась, делалась все тяжелее, и потребовались переливания крови, чтобы обеспечить его выживание. Не забудь, татуировщик начал наносить им первые знаки три года назад, а первым похищениям года два. Сначала vampyre попросил Рамиреса и Дюпира помочь ему создать секту, потом уже, когда болезнь прогрессировала, приказал добывать для него бомбейскую кровь. И тогда начались похищения.

Мало-помалу у Франка складывалась картина событий. Все, что говорила Люси, имело смысл. Он представлял себе чудовищного vampyre, который жил затворником, прятался вдали от людей и укрывался от дневного света. Уродливое существо, приговоренное к жизни в темноте, в повседневном ритме кровопусканий, избавляющих его от больной крови, прежде чем он введет себе новую. Монстр, не признающий ни веры, ни закона, без колебаний отбирающий жизни, убивающий, использующий…

– Но не надеялся же он бесконечно похищать людей, это невозможно.

– И тем не менее он так и поступал на протяжении двух лет, а если бы я не влезла к Рамиресу в тот вечер, это продолжалось бы еще некоторое время. Хотя ты прав: он сознавал, что в один прекрасный день этому придет конец, что Рамирес и Дюпир не могут так действовать постоянно, рано или поздно их схватят, и в любом случае болезнь обрекает его на неминуемую смерть. Его существование держалось на волоске с самого начала. И он это знает. А потому для него нет пределов в том ужасе, который он готов творить.

Она наклонила свою чашку с кофе. Выцедила последние капли на язык.

– Этот мерзавец в конце концов что-то сделал. Вспомни фразу на стене в подземелье: «Реки текут и заражают мир». Можешь быть уверен, это «что-то» уже распространяется, и прежде, чем отправиться на встречу с Люцифером в иной мир, vampyre сделает все, чтобы увлечь в своем падении как можно больше людей.

К середине дня тринадцать фамилий со всеми данными были выписаны в столбик на доске, установленной в центре рабочего кабинета. Благодаря телефонным звонкам, компьютерной распечатке и пяти именам, которые сообщила Виктуар Пайе, полицейские сумели за одно утро установить личности всех жертв и таким образом воссоздать зловещую эпопею Рамиреса и Дюпира.

Все началось шестого июля тринадцатого года, около двух лет назад. Сиприен Кайар, сорока двух лет, житель Экс-ан-Прованса, усыновленный в семилетнем возрасте фермерской семьей из Креза, больше не давал о себе знать. Он стал первым из длинной вереницы исчезновений, разделенных между собой двумя-тремя месяцами – временем, которое требовалось, чтобы истощить организм выкачиванием наиболее ценной жидкости – крови. Действовали по накатанному сценарию. Два дьявола располагали списком, содержащим почти четыреста имен с указанием адреса и возраста. У них был выбор. Большинство из списка были по происхождению реюньонцами, но не все: существовали редкие доноры бомбейской крови европеоидной расы, которые, возможно, несли в своих генах способность производить столь исключительную кровь.

Дьявольская парочка, наученная годами тюрьмы обманывать, обходить, обводить вокруг пальца систему, умела наносить удар достаточно умно, чтобы не вызвать сигнала тревоги в полицейских картотеках: различные регионы, несовпадающие особенности жертв, разное время исчезновения. Затем жертв перевозили на затерянную ферму в глухом уголке Йонны, где благодаря системе дублеров они позволяли этому vampyre, гуру секты «Pray Mev», питаться кровью в самом прямом смысле слова.

Дюпир содержал пленников, ухаживал за ними, чтобы максимально продлить им жизнь и обеспечить наилучшее качество крови, а Рамирес приканчивал их и избавлялся от тел, как только они становились не способны давать красное золото. Но предварительно он их опустошал до последней капли. Человеческое тело содержит около пяти-шести литров крови, позволяя тем самым наполнить штук двадцать контейнеров. Достаточно, чтобы гарантировать ненасытному дьяволу страховой запас и возможность продержаться много месяцев, если похищения прекратятся.

Параллельно эта парочка, тонкие знатоки сатанинских и вампирических кругов, содействовала расширению клана, созданного за год до первых похищений. Они регулярно приводили завербованных представителей мужского пола в «Magic Tatoo» на Клиньянкуре, чтобы пометить их различными символами, обозначавшими постепенное приобщение к группе vampyres под названием «Pray Mev». Банда приблизительно из пятнадцати извергов, подобранных на сатанинских сборищах или вырванных из нищеты предместий. Они позволяли вырезать у себя на спине Blood, Death или Evil, играли в кровавые игры благодаря «черным лебедям» и загрызли Мелани Мейер. Молодой сценарист-режиссер Вилли Кулом сумел проникнуть в группу, но был разоблачен.

Что до гуру…

– Он наверняка воспринял свою болезнь как знак судьбы, – добавил Шарко.

Лейтенант заканчивал излагать свои соображения собравшейся в полном составе группе. Маньен взгромоздился на свободный стол Николя и крутил в пожелтевших пальцах потухшую сигарету.

– А теперь представьте на секунду, – продолжил Франк, – vampyre-сатанист, поклоняющийся дьяволу и уже год как раскручивающий зловещий план, вдруг обнаруживает, что болезнь превращает его в настоящего vampyre, для которого вливания крови становятся вопросом жизни и смерти. Представьте, что происходит у него в голове. Разве эта физическая мутация не является доказательством существования Сатаны? Как можно не увидеть в этом знак одобрения, приказ продолжать и дойти до конца в своем безумии?

– Догадываюсь, в каком психологическом состоянии пребывали подчинившиеся ему ученики, – добавил Жак. – До мозга костей пропитанные оккультными верованиями, охочие до любых ритуалов. И они тоже видят, как он перерождается прямо у них на глазах. Зубы растут, кожа белеет… Ну как тут не клюнуть?

Шарко кивнул:

– Этим также объясняется поведение Рамиреса, когда он обмазывался кровью во время общения с Мейер, и его скарификации с упоминанием Сатаны, и то, что он разбрызгивал кошачью кровь по дому и впрыскивал себе кровь своих жертв дедовским способом. Возможно, таким образом он хотел идти по стопам своего гуру. Он тоже желал «милостей» Сатаны. Психопат действительно в это верил. Да они все верили, в том-то и проблема.