Теория зла - Донато Карризи

Бериш стал подниматься на чердак.

Высунув голову из люка, вдохнул воздух, пропахший пылью и погашенными свечами. Ледяной свет лился в слуховое окно, образуя белое озерцо посредине обширной комнаты.

Вокруг, на стенах – сотни фотографий.

Эффект примерно такой же, как в Лимбе, в Зале Затерянных Шагов. Но лица, глядевшие на него со стен, принадлежали пропавшим из номера 317 отеля «Амбрус».

Живые, которым неведомо, что они живы. И мертвые, которые не могут умереть.

Грустные, как состарившиеся привидения. Усталые, оттого что слишком многое пришлось забывать.

Под этим скоплением взглядов Бериш различил силуэт тела, распростертого на раскладушке. Нечего и спрашивать, кто это. Он подбежал, взял ее за руку.

– Мила, – позвал вполголоса.

Никакой реакции. Он приложил ухо к ее губам, надеясь услышать дыхание или ощутить дуновение воздуха на коже. Но так переполошился, что не мог определить, жива ли она. Стал слушать сердце.

Оно билось, хотя и слабо.

Бериш хотел было возблагодарить Бога. Но потом увидел, во что ее превратили. Мила лежала в одном белье. Волосы пропитаны потом. На трусиках желтые пятна мочи. Губы потрескались от жажды. Много старых шрамов, но обнаженные руки покрыты свежими синяками, глубокими, гноящимися ранами.

Ей кололи наркотики в вену, подумал Бериш. Вводили в сон, похожий на кому.

Точно так же, как мужчину, которого она любила, – Бериш знал ту историю и различил зловещее уподобление. Перед тем как кануть в бездну своего больного подсознания, тот мужчина подарил ей Алису.

Но с Милой такого не случится: спецагент поклялся в этом скорее себе самому, чем ей.

Не думая об опасности, которая могла подстерегать его здесь, в доме, он взял Милу на руки, чтобы поскорее унести отсюда. Она почти ничего не весила. Обернувшись, увидел Сильвию. Та не спускала с него глаз.

– Хочешь, помогу? – предложила она.

От этой фразы – такой нормальной, осмысленной, здравой – его охватила дрожь, сильнее, нежели от прямой угрозы. Черты Сильвии не искажало безумие, в голосе не ощущалось злорадства.

– Серьезно, давай помогу снести ее вниз, – настаивала она.

– Не приближайся к ней, – приказал Бериш ледяным тоном.

При Сильвии не было оружия, она куталась в тот же самый халат. Через двадцать лет эта женщина снова обманула его.

С Милой на руках Бериш продвигался вперед под взглядами пропавших, устремленными на него со стены и, казалось, подталкивавшими к люку. Когда он поравнялся с Сильвией, Беришу на мгновение показалось, что она хочет преградить путь. Они смерили друг друга взглядами, словно два незнакомца. Потом Сильвия отошла в сторону.

Бериш спускался по приставной лестнице, стараясь удерживать равновесие. Знал, что Сильвия по-прежнему смотрит на него. Но не обращал внимания. Прошел до конца, спустился на пол. Позади звучали шаги Сильвии: она следовала на расстоянии, как послушная девочка.

Монстр казался таким хрупким, таким человечным.

Перед тем как выйти на улицу, Бериш повернулся к ней. С губ спецагента сорвался вопрос:

– Сколько вас?

Сильвия улыбнулась:

– Армада теней.

Едва Бериш переступил порог, как его ослепили проблесковые маячки. Коллеги-полицейские шеренгой выстроились перед домом. Но в них не ощущалось враждебности.

Бериш увидел, как Клаус Борис бежит навстречу и на лице его написана тревога.

– Как она? – Инспектор кивнул в сторону Милы.

– Ей нужна помощь, срочно.

Из-за спины инспектора показались медики с носилками. Санитар принял из рук Бериша бесчувственное тело. Тот отдал ему Милу, и последнее прикосновение было лаской. Ее погрузили в машину «скорой помощи», которая помчалась прочь с включенной сиреной.

– Спасибо, что позвонил, – сказал Клаус Борис.

Но Бериш его даже не слышал. И не видел, как коллеги надевают на Сильвию наручники и в молчании уводят прочь.

Саймон Бериш, полицейский-изгой, хотел только одного – исчезнуть.

70

Он купил цветы.

Проведя десять дней в палате интенсивной терапии и еще десять – на нормальном больничном режиме, Мила готовилась к выписке.

Бериш не хотел упустить момент. Он навещал ее почти каждый день. По ночам приникал к стеклу отделения реанимации, следя за малейшими движениями тела, погруженного в сон. Он был там, когда врачи вывели ее из фармакологической комы, последовавшей за комой, обусловленной мощными наркотиками, которые кололи ей во время краткого заточения. Миле грозила серьезная опасность, поскольку опиаты подавляли дыхание и без кислородной подушки она медленно умирала.

Но врачам удалось ее спасти. Анализы показали, что кислородное голодание не причинило особого вреда.