Клуб Мефисто - Тесс Герритсен

Лили встала с дивана и подсела поближе к очагу. Хотя пламя разгорелось во всю силу, в комнате было холодно — Лили укуталась в одеяло и уставилась на пламя, отбрасывавшее на ее лицо оранжевые блики. Все они как будто оказались в ловушке, но Лили — самая настоящая пленница. Только вокруг нее действительно сомкнулась тьма. Почти весь вечер Лили молчала. К ужину едва притронулась, даже к вину не прикоснулась, в отличие от всех остальных.

— За Оливера! — проговорил Сансоне.

Они подняли бокалы в молчаливо-скорбном почтении. Джейн только пригубила вино. Риццоли хотелось пива, и она пододвинула свой бокал к Мауре.

— Фонду нужны новые силы, Энтони, — снова заговорила Эдвина. — Я уже обдумываю кандидатов.

— Я никому не могу предложить членство в нашем фонде. Во всяком случае пока. — Он посмотрел на Мауру. — Прошу прощения, что вы оказались втянуты в эту историю. Вы ведь этого очень не хотели.

— Я знаю одного подходящего человека в Лондоне, — между тем продолжала Эдвина. — Уверена, он захочет к нам присоединиться. Я уже и Готтфриду о нем сказала.

— Сейчас не время, Винни.

— А когда же это время наступит? Человек этот много лет назад работал с моим мужем. Он египтолог и наверняка сумеет истолковать все, что Оливер…

— Никто не заменит Оливера!

Резкий ответ Сансоне поразил Эдвину.

— Ну, разумеется, — наконец сказала она. — Я же в другом смысле.

— Он учился у вас в Бостонском колледже? — поинтересовалась Джейн.

Сансоне кивнул.

— Ему было только шестнадцать, он оказался самым юным новичком в колледже. Я понял, что он одарен, в тот самым момент, когда он въехал в аудиторию на своем кресле. Он задавал вопросы чаще всех. То, что ему хорошо давалась математика, — и есть основная причина его успехов в том, что он делал у нас в Фонде. Стоило ему взглянуть на какой-нибудь таинственный древний код — и ключ к разгадке мигом был готов. — Сансоне поставил бокал. — Таких, как он, я никогда больше не встречал. Достаточно только познакомиться с ним, и сразу ясно — он выдающийся человек.

— Не то что все прочие, — криво ухмыльнулась Эдвина. — Я одна из заурядных членов, которых, прежде чем принимают, должен кто-то порекомендовать. — Она взглянула на Мауру. — Думаю, вы знаете, что вас предложила нам Джойс О'Доннелл?

— Маура испытывает к ней смешанные чувства, — заметил Сансоне.

— Вы ведь не любили Джойс, верно?

Маура допила бокал Джейн.

— Не люблю плохо отзываться о мертвых.

— А я могу честно высказаться на этот счет, — подхватила Джейн. — Я бы не стала вступать ни в один клуб, чьим членом оказалась бы Джойс О'Доннелл.

— В любом случае, не уверена, что вы бы стали одной из нас, — заметила Эдвина, откупоривая новую бутылку вина. — Вы же не верите.

— В Сатану? — усмехнулась Джейн. — Его не существует.

— И вы говорите это после всех ужасов, которых насмотрелись во время работы, детектив? — удивился Сансоне.

— Все это дело рук самых обыкновенных человеков. И в одержимость демонами я тоже не верю.

Сансоне наклонился к ней — лицо его осветилось отблесками пламени.

— Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?

— Нет.

— Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое — продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил — просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.

— Просто социопат, — заметила Джейн.

— Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз — и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно. — Сансоне помолчал. — Грэм Янг послужил примером другому юному убийце, вернее, другой. Шестнадцатилетней японской девочке — я разговаривал с ней в прошлом году. Она прочла дневник Грэма Янга — он был опубликован — и настолько прониклась совершенными им злодеяниями, что даже решила ему подражать. Сперва она убивала животных. Расчленяла их и играла с отрезанными частями. Она вела электронный дневник — во всех подробностях описывала, как это — вонзить нож в живую плоть. Теплая кровь, судороги умирающего создания. Потом она перешла на людей. Отравила таллием родную мать и описала в дневнике все ее жуткие муки, одну за другой. — Он откинулся на спинку стула, но глаз от Джейн не отвел. — И вы бы назвали ее обыкновенной социопаткой?

— А вы — демоном?

— Для таких, как она, нет другого слова. Или для таких, как Доминик Соул. И они, эти демоны, существуют — мы точно знаем. — Сансоне отвел глаза в сторону и посмотрел на огонь. — Но беда в том, — тихо добавил он он, — что и они знают о нашем существовании.

— Вы когда-нибудь слышали о Книге Еноха, детектив? — поинтересовалась Эдвина, разливая вино по бокалам.

— Вы уже как-то говорили о ней.

— Ее нашли среди других свитков Мертвого моря. Это древний, дохристианский текст. Часть так называемой апокрифической литературы. Так вот, там предрекается крушение мира. И что земля зачумлена иной расой — так называемыми стражами, которые когда-то научили нас делать мечи, ножи и щиты. Они дали нам орудия самоуничтожения. Об этих существах люди знали еще в незапамятные времена — знали и понимали: они не такие, как мы.

— Сыны Сифа, — тихо проговорила Лили. — Отпрыски третьего сына Адама.

Эдвина посмотрела на девушку.

— Вы о них знаете?

— А еще я знаю, что у них много названий.

— Никогда не слышала, что у Адама был третий сын, — призналась Джейн.

— Он упомянут в Книге Бытия, но Библия предусмотрительно умалчивает о множестве вещей, — заметила Эдвина. — А подобных историй, переписанных или попросту изъятых, действительно немало. Только сейчас, спустя две тысячи лет, мы можем прочесть Евангелие от Иуды.

— Так что, потомки Сифа и есть эти самые стражи?

— В разные времена их и называли по-разному. «Элохим», «нефилим». В Египте — Шемсу-Гор. Все, что нам известно, — родословная у них очень древняя, и корнями она уходит в Левант.

— Куда?

— В Святую землю. В конечном итоге Книга Еноха велит нам самим сокрушить их, чтобы выжить. И пророчит страшные беды, пока они будут безжалостно убивать, угнетать и разрушать. — Эдвина прервалась, чтобы долить Джейн вина. — В конце концов все решится. Будет последняя битва. Апокалипсис. — Она взглянула на Джейн. — Хотите верьте, хотите нет, а буря надвигается.

Вдруг пламя камина перед усталыми глазами Джейн словно померкло. И на мгновение ей представилось целое море огня — всепожирающего пламени. «Вот, значит, в каком мире вы живете, — подумала она. — Такой мир я не признаю».