Самые темные дороги - Лорет Энн Уайт

Тревор презрительно фыркает и заливается жеребячьим хохотом.

– Паршивый неудачник. – Он снова смеется. – Это даже не его ребенок, а он хочет «поступить правильно»! Как думаешь, тебе долго удастся водить его за нос?

– Я скажу, что ребенок родился до срока.

– Вот как?

– Да. Такие вещи случаются.

Он смотрит на нее и видит серьезность ее намерений. Да, она выйдет замуж за Эша Хогена. Начнет новую жизнь.

– Он работает с коровами, Уитни. Парень вроде него должен все знать о периодах беременности. Он распознает, что ты одурачила его.

Уитни отворачивается и смотрит в окно.

– А что, если ты все скажешь настоящему отцу?

– Я уже сделала это. Он сказал, что никто мне не поверит, и назвал меня шлюхой.

Она такая и есть. Поэтому отец ребенка относится к ней как к грязи. Как к использованной салфетке, которую нужно выбросить в мусорное ведро.

Тревор долго сидит в молчании. Двигатель продолжает работать. Из кондиционера веет прохладным воздухом, к которому примешивается запах гари, а от Тревора пахнет сигаретами.

– Вот что мы сделаем. – Он поворачивается к ней. – Слушай внимательно. Ты встретишься с Хогеном и скажешь, что не хочешь иметь ребенка от него. Ты хочешь избавиться от ребенка, и тебе нужны деньги на поездку до Ванкувера или до Сиэтла, где ты сможешь сделать аборт. Я гарантирую, что он проглотит это и будет только рад сторговаться с тобой, потому что он не хочет заботиться о тебе и вешать себе жернов на шею. Ты же не думаешь, что это было всерьез?

Ее глаза наполняются слезами. Она понимает, что Тревор прав. Почему она вообще думала, что такое возможно?

– А что касается этого козла, настоящего отца, ты скажешь ему, что собираешься родить ребенка. Когда ребенок родится, ты сможешь доказать, кто на самом деле является его отцом. Отцовская ДНК и прочее ученое дерьмо. Скажи ему, что ты это сделаешь и пройдешь нужные тесты. Если… если он не даст тебе пятьдесят штук наличными. Тогда ты уедешь из города и избавишься от ребенка.

– О боже, пятьдесят штук! Да он никогда…

– Нет, он согласится как миленький.

– Наличными? Ты серьезно?

– Абсолютно серьезно. Он найдет способ наскрести такую сумму, поверь мне на слово.

Глаза Тревора блестят от возбуждения, когда собственная идея берет его за горло и начинает пожирать.

– Подумай об этом, Уитни. Ты получишь его деньги плюс деньги от Эша. Мы заберем все и отправимся в Лос-Анджелес. Там ты сделаешь аборт, и мы начнем все сначала.

– Мы?

– Да, детка, мы с тобой. Ты всегда говорила, что хочешь отправиться в Лос-Анджелес, верно? Ты говорила, там можно будет все начать сначала. Ты говорила, что это будет классно. Но ты же не думаешь, что сможешь в одиночку управиться со всеми делами в Калифорнии, правда? Дитя с рабочей окраины в глуши Британской Колумбии? Что ты знаешь? Я тебе понадоблюсь, крошка.

Что-то в его тоне пугает ее.

Он переключает передачу и трогается с места. Жаркая энергия волнами исходит от него.

– Куда мы едем?

– Я должен доставить груз чистого белья в «Карибу-Лодж». А тебе нужно побеседовать с папочкой. Потом ты снова найдешь Эша Хогена и скажешь ему, чего ты хочешь.

– Прямо сейчас? Сегодня?

– Прямо сейчас. После того как я доставлю груз, я завяжу с этой паршивой работой. Когда мы получим деньги, я уволюсь отовсюду. Мне больше не понадобятся эти долбаные контрактные подряды. Мы сядем на автобус, приедем в Калифорнию, и все будет хорошо.

Он широко улыбается. Мышцы его руки и шеи туго натянуты, накачанные адреналином. Он перевозбужден.

– Не понимаю, почему тебе нужно работать на прачечную, если ты столько зарабатываешь на контрактной работе, – говорит Уитни.

– Ну да. Я немного погорел на одном деле, куда вложил свои деньги. – Он снова бросает взгляд на нее. Уитни становится тревожно от того, что она видит в глазах Тревора. Они сияют маниакальным светом. – Поэтому будет хорошо убраться подальше отсюда. Начать все сначала.

У нее возникает ощущение, что он хочет бежать от чего-то… или от кого-то. И не было ли то «неудачное дело» связано с наркотиками?

К тому времени, когда они приезжают в Клинтон, в кабине играет громкая музыка. Пока Тревор пьет на ходу холодное пиво и его настроение резко улучшается, Уитни начинает все больше нравиться эта идея. Тревор прав. Ей всегда хотелось увидеть Лос-Анджелес и попробовать там свои силы. Бульвар Голливуд. Лучезарное солнце и тепло. Бикини и шорты. Может быть, для начала поработать официанткой возле пляжа. Там, где можно увидеть кинозвезд и множество красивых людей. Будет здорово, если Тревор окажется рядом. И не нужно беспокоиться ни о каком ребенке. Свобода манит к себе.

Уитни откидывается на спинку сиденья, отбирает у Тревора пивную банку и делает большой глоток, наслаждаясь взрывом пивной пены во рту.

– Эй! – Тревор выхватывает у нее банку.

Уитни улыбается:

– Теперь не стоит беспокоиться о ребенке, верно? Я могу пить, сколько захочу.

Он ухмыляется:

– Да, это верно. – Он качает головой вверх-вниз, обдумывая новую мысль. – И мы всегда сможем развести этого козла на новые деньги, – добавляет он.

Уитни замирает.

– Что?

– Когда мы пересечем границу и доберемся до Лос-Анджелеса или еще раньше. Мы можем сказать, что нам нужно больше денег, чтобы сделать все как полагается. Пусть вышлет еще.

У нее в животе возникает темное, зловещее предчувствие.

Тревор посылает ей очередную широкую улыбку. Белые зубы, черные волосы. Блестящие глаза.

– Мы скажем, чтобы он направил деньги на наш новый счет. – Он снова кивает, на этот раз под музыку, льющуюся из радиоприемника. – Мы купим хороший автомобиль. Как насчет этого, Уитни? Мы с тобой едем по Биг-Сур в Мексику, в Южную Америку… в Канкун… Это игра по-крупному, детка. – Тревор смеется как полоумный, запрокинув голову. – Крошка, крошка, спасибо за папино лукошко!

Уитни молчит.

– Верно? – Он смотрит на нее. – Верно, да?

– Да, – тихо отвечает она и кладет руку на живот.

Ребекка включила обогреватель и заварила кофе. Эш сидел на краю кровати; он выглядел физически сломленным. Она протянула ему чашку. Он взял ее и с отсутствующим видом поставил на ночной столик.