Не гаси свет - Бернар Миньер

3 декабря. Снег валит, не переставая. На затихший город снизошли мир и покой, которого, увы, нет в моей душе. Лео ведет себя все более странно. Он с каждым днем отдаляется от меня, говорит обидные вещи, отпускает грубые замечания. Сегодня у меня был первый сеанс в центрифуге. Она установлена в большом здании цилиндрической формы. Гигантская восемнадцатиметровая «рука» прикреплена к центральной оси и заканчивается кабиной в форме каски. Трехсоттонный тренажер. Дверь закрывается. Пуск. «Рука» начинает двигаться по кругу, набирает скорость. Центрифуга может достичь ускорения в 30 G, но на тренировках не превышает 8 G, то есть нагрузки, привычной для летчиков-истребителей, в том числе и для Лео. Но я чувствую себя в ней глиной, которую разминает пальцами великан; сердце у меня колотится в горле, грозя выскочить наружу. И даже в центрифуге я думаю о Лео.

О том, во что превращается наша любовь…

Мужчина, прятавшийся за шторой, переместился в ванную. Он стоял на пороге совершенно неподвижно и как будто никуда не торопился. Лунный свет падал на расслабленное лицо неизвестного, и исходившее от него спокойствие разливалось по комнате, как ледяной ручеек по галечному руслу.

Мужчина смотрел на спящую женщину и ощущал восторг и возбуждение римского триумфатора. Кровь стучала в висках, дыхание перехватывало. Всю одежду он снял в ванной и остался в одних трусах, после чего натянул резиновые перчатки и снова надел часы.

Войти в номер оказалось очень легко. Тип, продавший ему оборудование, объяснил, что электронный замок, закодированный на 32 бита, обеспечивал более чем относительную безопасность. Программируемый микроконтроллер марки «Ардюино» плюс штепсельный разъем — и дело в шляпе. В гостиницу он пришел с чемоданчиком и снял номер — все честь по чести.

Мужчина посветил фонариком на голые плечи и спину спящей Кристины, обвел взглядом изгиб бедер под ночной рубашкой, залюбовался длинными ногами и почувствовал возбуждение. С сожалением оторвавшись от соблазнительного зрелища, он прошел босиком к мини-бару, открыл его, и свет из холодильника отразился в его черных зрачках. Он взял маленькую бутылочку водки, скрутил пробку, поднес горлышко к губам и выпил в три глотка. Любимый прохладный напиток. Затем мужчина поставил пустую бутылочку на стол — «Не забыть забрать с собой» — и вытер горлышко. Мало ли что…

1.45.

Он вытряхнул содержимое сумки мадемуазель Штайнмайер на журнальный столик и методично изучил каждый предмет, светя себе фонариком: банковская карта, удостоверение личности, кошелек, пачка жвачки, ключи, ручки, мобильный телефон… Его пустой безжизненный взгляд остановился на фотографии с загнутыми уголками. Улыбающаяся Кристина сидит на замшелой стенке, а внизу видна небольшая гавань. Кто ее снял? Где? Незнакомец сдвинул все в сторону, расстегнул молнию на плотном целлофановом чехле, вынул шприц, каттер, две ампулы кетамина[61] по 50 миллилитров и уродливую резиновую маску, после чего разбил ампулу и профессионально точным движением набрал препарат в шприц.

Покончив с этим делом, он потянулся, достал вторую бутылочку водки и выпил. Рыгнув, сходил помочиться. Он улыбался, чувствуя себя сильным, ловким и готовым к действию… Воду он спустит потом.

Рядом с унитазом лежало тельце Игги. Шея над воротником-воронкой была перерезана каттером — так глубоко, что в зияющей ране виднелась трахея. Кровь из-за положения головы песика стекала внутрь воронки, окрасившейся в цвет коралла. Глаза собачки были закрыты, язык вывалился из пасти, и густая темная кровь растеклась по плиткам.

Мужчина взглянул на часы — пора было начинать. Он натянул на лицо маску красного демона с длинным носом, острыми клыками и рогами, постарался сделать так, чтобы она не мешала дышать, и повернулся к Кристине.

7 декабря. Дача. Красивейший дом с красными резными узорами, белыми наличниками окон и мансардной крышей, как у американских амбаров. Он стоит в самом сердце леса, на заснеженной поляне, и похож на сказочное жилище фей.

Я посмотрела на Лео. Меня одолевали смешанные чувства — удивление и беспокойство. Волшебное зрелище должно было очаровать меня, но я могла думать об одном: он хочет отгородить нас от остальных. Мы в лесу, в нескольких сотнях метров от Звездного городка, но это ничего не меняет.

Вполне закономерно, что Лео предоставили не четырехкомнатную квартиру, а целый дом: он один из самых знаменитых французских космонавтов и у него много связей в России. Кроме того, за наше пребывание в Звездном городке платит Франция. Дачи начали строить несколько лет назад, первыми «новоселами» были американцы.

Лео не поинтересовался моим мнением, не спросил: «Тебе нравится?» Эту стадию мы давно миновали. Наше общение сошло практически на нет. Возможно, я не сумела показать, как сильно к нему привязана, недостаточно часто повторяла «я люблю тебя»… А может, он считает, что я его использую, сплю с ним ради карьеры… Не знаю, что и думать.

Ситуация повторяется, а я чувствую себя одинокой, опустошенной, отупевшей. Кому я могу довериться здесь? Я никого не знаю, а Лео делает все возможное, чтобы это не изменилось. Дача — очередное тому доказательство… Во Франции я радовалась, что мы с Лео вместе полетим на МКС и переживем потрясающее космическое приключение, а сейчас мечтаю жить отдельно от него. Осмелюсь ли я сказать ему об этом? Лео меня пугает.

— Знаешь, чего я хочу, прямо сейчас? — спросил он, войдя в дом.

Я подняла глаза. Его взгляд выражал вожделение. Это НОВЫЙ взгляд. Лео смотрит на меня как на вещь. На игрушку. Он хватает мою руку и заворачивает ее за спину. Я прошу: «Нет, Лео, остановись», но он не слушает. Слишком сильно его желание. Лео делает мне больно, прижимает к подоконнику, стаскивает с меня джинсы вместе с трусами. Я не сопротивляюсь — это бесполезно. Скорей бы все кончилось.

Лео лижет мне щеку и ухо, крутит сосок через лифчик; в его жестах нет ни нежности, ни ласки.

Вот и всё. Он отходит, а я плачу, глядя сквозь запотевшее от моего дыхания стекло на ледяные слезы сосулек.

9 декабря. Наконец-то начинается вторая фаза подготовки к полету.

Тренировки на борту тренажера-симулятора: проверка корабельных систем после выхода в атмосферу, контроль связи, контроль температурного режима, измерение уровня кислорода и углекислого газа на борту, определение высоты в системе орбитальных координат. Мы четыре часа, снова и снова, выполняем стандартные процедуры и пробуем решать технические проблемы, которые могут возникнуть во время полета. У меня теперь есть дублер, молодой русский пилот Сергей. Лео все время спрашивает, как прошел мой день, требует подробного отчета: что делали, о чем говорили. Это ужасно изматывает. Мне все труднее запоминать все, что необходимо выучить назубок, тем более что преподавание ведется на русском и записывать ничего нельзя.