Малум - Юлия Макс

трудом сделала вдох. Что с ней? Неужели она так волновалась из-за демона? Заносчивого, жестокого и скрытного?

Чтобы не глазеть на Ягров и Баала, она подняла голову, силясь рассмотреть карнизы домов, которые, как можно было предположить, оказались пусты.

«Где же ты, Мердок?» Эва чувствовала, что чем больше пробует силу, тем более привязывается к ворону, словно он становится ее частью.

– Якуб, кого мы тащим? – строго спросил Петр.

Он остановился перед дверью особняка и продемонстрировал руку, на которой ярко светилась печатка. Такое же украшение Эва видела у Фауста, а еще у бывшего мэра Праги. Принадлежность к ордену.

– Светится, когда рядом демон? – спросила Эва.

– Да, – подтвердил отец Якуба, и лицо его при этом приняло почти осуждающее выражение. – Где Фауст?

Так как Якуб промолчал, все так же крепко обхватывая Баала, Эва разорвала неловкую тишину и отперла двери. Включив свет в прихожей, а затем и в гостиной, она впустила мужчин.

Демона уложили на софу. Эве показалось, что он уже давно мертв. Якуб отошел на кухню и вернулся со стаканом воды.

– Отец, нам нужно привести его в чувство.

– Демона? – едко уточнил Петр.

– Демона, – подтвердил Якуб.

– И как же его зовут?

Петр присел на корточки перед софой и оттянул грязный воротник одежды Баала, открывая татуировки, чтобы тут же пораженно округлить глаза.

– Демон Гоэтии. Черная свита Соломона, – понизив голос, сказал он. – Очень древний.

– Это Баал, – сказала Эва. – Хранитель особняка Фауста. Он связан с домом и не может его надолго покидать. Вы знаете, как его разбудить?

Отец Якуба, пребывающий, мягко говоря, в удивлении и до этого смотрящий только на Эву, снова перевел цепкий взгляд на демона.

– Вы вообще знаете, кто он? Он предводитель, глава джиннов, которых в древние времена искусил Дьявол. Даже трудно поверить, что он стал хранителем особняка. Хотя, быть может, так он исчез для всех, кто его искал.

У Эвы вопросов стало еще больше, но она не задала ни одного. Якуб тяжело вздохнул. Петр шикнул и протянул руку с перстнем сначала ко лбу Баала, затем к губам, к шее.

– Он не спит, – вынес вердикт Петр и выпрямился. – Он мертв.

– Что? – Эве снова стало трудно дышать. Горло сжалось, а на глаза навернулись непрошеные слезы.

Да что с ней такое, черт возьми!

Якуб выглядел рассерженным.

– Разве он может умереть?

– На данный момент его оболочка мертва. А он сам, скорее всего, идет на поклон к адской королеве, Лилит. – Петр снял очки, вытер их углом низа своей рубашки и снова надел. – Нам нужно будет его вызвать. Если, конечно, он вам нужен.

Якуб сглотнул, а Эва словно поняла, о чем он подумал. Баал мог знать, как отменить его сделку, если это вообще возможно. Получается, им обоим он важен: Якубу – чтобы спастись от смерти, а Эве – чтобы помочь овладеть силой. Но разве только для этого?

«Что у вас с Баалом?» – вспомнила она слова Якуба. «Ничего», – тогда ответила Эва, но было ли это правдой? Она не знала.

– Да. Хорошо, что на третьем этаже как раз есть комната для подобного ритуала, – Эва старательно демонстрировала спокойствие, но внутри, помимо боли, усталости и голода, поселилась тревога. С этой работой с самого начала все было нечисто, а она так глупо в нее ввязалась.

– Вам нужно помыться. Обоим.

– Мы настолько сильно смердим? – Якуб издал смешок, и Эва тоже невольно улыбнулась.

– Не настолько, – усмехнулся Петр. – Это нужно для ритуала. Чем сильнее демон, тем важнее соблюдать условия. Конечно, можно и проигнорировать их все, но тогда на зов придет не тот. – Он кашлянул, словно смутившись, и добавил: – А еще сексуальное воздержание для главного вызывающего, хотя бы двадцатидневное.

Эва и Якуб переглянулись. Петр, явно пытаясь скрыть неловкость, снял очки и покрутил их в руках.

– Я не подхожу, – сказал он. – Якуб?

Якуб повернулся к Эве.

– Я тоже мимо. Эва?

Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела в ответ. «Черт бы побрал их всех!»

– Подхожу.

На лице Якуба появилось облегчение, и Эва нахмурилась. Это он из-за ее воздержания или из-за того, что думал, будто у нее с Баалом что-то было?

Пока Якуб относил тело Баала на третий этаж, Эва с наслаждением приняла душ и переоделась. Клетчатая теплая рубашка, джинсы и домашние туфли дали ей забытое за неделю чувство комфорта и тепла.

Поднимаясь на третий этаж, в алхимическую лабораторию Фауста, на периферии зрения она видела тени, только сейчас они не удивляли и не пугали ее, а, наоборот, вселяли уверенность. Эва с изумлением подумала о том, как много изменилось в ней за такое короткое время, хотя договор о найме и невозможность от него отказаться были настоящим проклятием для них с Якубом.

Алхимический этаж особняка Фауста выглядел скорее как музей ушедшей эпохи. Разделенный на две зоны, он дышал тщательно сберегаемой стариной. На дубовом столе возле печи находились реторты и перегонные колбы, потемневшие от времени, но тщательно вычищенные и расставленные в строгом порядке. Над столом висела полка с книгами в потрескавшихся кожаных обложках.

Вторая зона была абсолютно черной, со стенами, испещренными символами и надписями на латыни. На дубовом полу – огромная пентаграмма, в центре которой лежало тело Баала. Отец Якуба как раз деловито расставлял черные свечи по ее периметру. Затем белым мелом начертил поверх старых линий новую. И делал он все это так, словно вызывал демонов каждые выходные.

– Эва, найди на полке Библию и встань возле круга, – не отрываясь от своего занятия, скомандовал Петр. – Якуб, ты нашел травы?

Младший Ягр как раз показался в проеме с медной пиалой в руках. На нем была черная толстовка и такого же цвета джинсы. Русые волосы, еще мокрые после душа, напоминали ей осенний туман, влажный и сизый. Его уставшее серое лицо оказалось бледной копией ее собственного. Кожа за неделю обезвоживания и голода утратила все краски.

– Да.

Петр похлопал себя по карманам и извлек из заднего небольшую, с палец, пробирку с прозрачной жидкостью.

– Положи в карман святую воду. – Он отдал пробирку Эве. – Якуб, посыпь травами рот Баала. И скажите мне наконец, где чертов Фауст?

– Он временно отошел от дел, – ответила Эва. – Насколько нам известно, Фауст сейчас во Вроцлаве и принял сан.

Отец Якуба сначала округлил глаза за стеклами очков, а потом рассмеялся.

– Хорошая шутка! Очень хорошая!

Якуб молча ждал, когда он успокоится, Эва тоже не стала продолжать. Петр по очереди взглянул на каждого и потер лоб.

– Это была не штука, да?