Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

Алина аккуратно въехала в небольшой тупичок между двумя участками, остановилась и выключила фары.

– Все, дальше пешком.

В бардачке нашелся фонарик, а в багажнике – о чудо! – пара кроссовок. Черный M5 подмигнул габаритами и растворился во тьме. Алина рассчитывала добраться до места, не зажигая фонарь, инстинктивно не желая быть замеченной в темноте, но это оказалось решительно невозможным: хотя время еще только подходило к восьми и где-то в полусотне километров отсюда огромный город сиял негаснущим багрово-оранжевым заревом, тут словно уже наступила глухая полночь – окружающая чернота казалась осязаемой, как смола, и нигде не было ни проблеска, ни искорки света. Желтоватый неяркий луч выхватил из кромешного мрака изрытую дождевыми промоинами дорогу; в ватной тиши скрип мокрого песка под ногами звучал вызывающе громко. В темных зарослях за невидимыми заборами что-то шуршало, и двигалось, и шелестело в толще опавших листьев, в этих шорохах слышались то пыхтенье, то шепот, и Алина подумала, что невозможно, даже раз оказавшись в ночном лесу, не сочинить сказок и небылиц про русалок и леших.

Их новый знакомый Николай Степанович сказал правду: во всей округе только окно его дома светилось приглушенным красновато-оранжевым светом. Занавески были задернуты. Алина передала фонарик Зое и потихоньку начала отодвигать тугую щеколду калитки. Она двигала ею медленно и аккуратно, но все равно засов звякнул, выскочив из паза в металлическом столбе. С участка напротив послышался приглушенный отрывистый лай. Алина замерла.

– Он в доме, – прошептала Зоя.

Калитка открылась, и они прошли на участок. В темноте дом казался огромным, как готический особняк; в окне мансарды поблескивали черные стекла. Дверь отворилась с легким скрипом и так легко, словно внутри их уже поджидали. Зоя включила фонарик смартфона, и к желтому лучу света добавился бело-голубой. В безжалостно разоренном пустом доме, на втором этаже которого несколько дней висела в веревочной петле его хозяйка, и при свете дня было не по себе; теперь же все выглядело особенно зловещим, словно проснувшиеся с наступлением ночи чудища сбросили свои мнимые облики и перестали маскироваться под шкаф, или стол, или раскрытый диван, или широкие бесформенные оползни книг, над которыми склонилась Зоя…

– Нашла!

Она держала в руках небольшую книжку в темно-зеленом переплете, на слегка потрепанном корешке которого было написано ДИККЕНС и цифра 31. Зоя раскрыла обложку и попробовала пролистать страницы, но они оказались плотно скреплены, как будто бы склеены или сшиты друг с другом.

– Забираем и уходим, – сказала Алина.

Зоя кивнула, засунула книгу в шоппер, и в этот момент наверху раздался громкий удар. Звук был такой, словно кто-то огромный и неуклюжий спрыгнул со стола на пол. Алина почувствовала, как сердце ухнуло вниз, а потом подскочило снова и забилось где-то у горла. Зоя непроизвольно вцепилась ей в руку; глаза у нее стали огромными, почти как круглые стекла очков. Потянулись вязкие мгновения тишины – и удар повторился снова, такой сильный, что с потолка посыпался сор и зашуршал по разбросанным книгам, а потом заскрипели и застонали наверху половицы, будто под чьими-то тяжелыми шагами.

Зоя, вся белая, вытянула из шоппера перцовый баллончик. Страх был похож на старого знакомого, с которым давно не виделись, и вместе с ним Алина испытывала странное, острое удовольствие. С минуту не доносилось ни звука, а потом скрипучей разноголосицей ожили ступени лестницы, и весь дом затрясся частой ритмичной дрожью, от которой зашевелились беспорядочные груды книг и тоненько зазвенели на кухне черепки разбитой посуды.

– Это поезд, – шепнула Алина, и словно бы в подтверждение ее слов издалека донесся протяжный паровозный гудок.

Через полминуты все снова замерло. От тишины звенело в ушах. Алина немного выждала и, бесшумно ступая, медленно направилась к выходу. Позади, не дыша, двигалась Зоя. Едва они прошли в кухню, за спиной с громким шорохом сползли с беспорядочного развала несколько книг. Зоя издала сдавленный звук и зажала себя рот рукой.

За дверью пристройки было тихо. Алина немного помедлила, глубоко вздохнула и резко распахнула дверь. Сзади через плечо протянулась рука Зои с зажатым баллончиком. Мгновение помедлив, они рванулись вперед, роняя кастрюли и ведра, разлетающиеся с душераздирающим звоном и грохотом, который, казалось, способен был поднять на ноги весь поселок, а заодно и половину Петербурга в придачу, и выскочили из дома. Алина, отбросив церемонии и осторожность, одним движением выдернула засов калитки из паза. Громко лязгнула сталь – путь был свободен, и они устремились сквозь темноту, провожаемые глухим басовитым лаем огромного пса, доносившимся словно из потустороннего мира…

Дыхание чуть успокоилось и сердце перестало яростно колотиться только после переезда и поворота на трассу. Автомобиль стремительно уносил их все дальше от выморочного поселка.

– Это дом, – заговорила Зоя. – Загородные дома по ночам иногда издают странные звуки, я читала про это. Дерево то ли усыхает, то ли остывает, и поэтому кажется, что падает что-то, или слышатся чьи-то шаги, или даже голоса. Да, совершенно определенно, это дом. Кстати, ты знала, отчего в городской квартире иногда ночью раздается такой звук, будто наверху катают тяжеленные каменные шары?

– Книга с тобой? – спросила Алина.

– Да, – Зоя постучала по шопперу. – Порядок.

Последние клочья разорванных туч исчезли, подхваченные бесшумным невидимым ураганом, и в небе словно раздвинули шторы, распахнув темные ночные глубины. Справа, за черными силуэтами сосен и елей, вставала Луна. Она была неправдоподобно огромной и яркой, как предвестник Армагеддона, и сероватые очертания морей и хребтов были так хорошо различимы и настолько близки, что, казалось, до них запросто можно добраться за час-другой на автомобиле, стоит лишь поднажать немного. Луна медленно поднималась над горизонтом, словно исполинский аэростат, и к тому времени, когда Алина и Зоя добрались до офиса, приобрела привычные очертания и размер, повиснув над городом петербургским ночным фонарем.

Зоя зажгла свет, опустила жалюзи и положила книгу на стол. Листы под переплетом были искусно обрезаны и насквозь сшиты толстой нитью по периметру таким образом, чтобы прошивка не была заметна со стороны, а книга не раскрылась случайно. Алина взяла канцелярский нож и аккуратно срезала швы.

Из примерно двухсот листов было исписано около половины. Первую страницу открывал заголовок, крупно выведенный старательным девичьим почерком:

Дневник наблюдений за чудовищем

Все буквы были написаны разноцветными фломастерами: красными, черными, зелеными, синими, оранжевыми – как будто в красиво оформленной тетрадке отличницы или в секретной анкете, где подружки отвечают на вопросы о том, кто из мальчиков им симпатичен. Слева от заголовка была нарисована морда какого-то дракона или хищного зверя с открытой пастью и