Лютая охота - Бернар Миньер

– А это кто?

Старший фыркнул и пожал плечами.

– Да никто. Он вернется в лес, к своим. Не обращайте внимания.

Но офицер уставился на толстяка своими синими глазами.

– И что он здесь делает?

– Ничего, я же сказал… Вас это не касается… Ограничьтесь своей работой. А ваша работа – вывезти нас отсюда. И точка.

– Черт побери, как здесь отвратительно, капитан, – заметил за его спиной один из команды, молодой сержант.

– Как тебя зовут? – по-английски спросил Тибо Доннадье де Риб у мальчика.

Но тот ничего не ответил. Может, просто не понял, о чем его спросили.

– Эй, – занервничал фермер, – что вы делаете? Не вмешивайтесь! Говорю вам, это не ваше дело. Это один их местных грязных сопляков. Его тут все презирают.

– Заткнитесь! – рыкнул синеглазый капитан.

Но толстяк не унимался.

– Не нравится мне ваш тон, – сказал он, все больше распаляясь.

И тут капитан Тибо Доннадье де Риб сообразил, что ружье все еще находится в руках у толстяка.

– Сержант, – сказал он, – заберите у него оружие. А вы, капрал, удостоверьтесь, что в доме больше никого нет.

Фермер осклабился:

– Французская армия, значит? Банда шутов гороховых! А вы знаете, что мы с братишкой делаем с этими мальчишками?

– Нет. Просветите.

– Мы на них охотимся…

Наступила тишина.

– Вы… что?

– Выпускаем в лес и стреляем по ним, как по кроликам… Это после того, как их дикие родичи перерезали наших родных в девяносто первом, во время восстания в Киншасе.

Капитан Доннадье де Риб пристально посмотрел на фермера.

– Это правда?

Тот зашелся презрительным, высокомерным смехом.

– Да нет, конечно! Если бы это была правда, неужели я бы вам рассказал? Ну, ладно, хватит. Поехали, наконец… Или вы хотите дождаться, пока явятся человек триста, вооруженных до зубов и под кайфом? Такого натиска вы не выдержите.

Но капитан решил не давать ему вот так просто выкрутиться. Он знал, что все вооруженные группировки в регионе используют изнасилование в качестве боевого оружия. Так поступали мятежники в Руанде, конголезское ополчение «Маи-Маи»… Он знал, что они пихали штыки и другие режущие предметы в женские половые органы или заливали в них горючую смесь и поджигали… Они не щадили даже младенцев и старух, насиловали целые деревни. Причем не ради удовольствия, а из жажды разрушения. Им надо было до смерти запугать население.

И тут у капитана появилось ужасное подозрение, а за ним пришел гнев, с которым он не мог справиться.

– Почему у вас в доме появился этот ребенок? – спросил он.

Толстяк уставился на него с вызовом.

– А вы как думаете?

На этот раз в его голосе слышалась не простая бравада. Капитан Доннадье де Риб почувствовал тошноту, а потом какая-то ледяная жидкость начала быстро заполнять его вены. Ярко-синие глаза между тем оглядывали обоих фермеров. Для него начиналась инфернальная ночь, ночь греха и печали.

– Сержант, – сказал он вдруг, – вы любите охоту?

Толстяк удивленно наморщил брови.

– Обожаю, – отозвался молодой сержант, стоявший за спиной капитана.

– А какую дичь вы предпочитаете? – спросил тот, не оборачиваясь и не сводя глаз с притихших фермеров.

– Любую, – раздался у него за спиной голос сержанта.

– Не находите, что настало время поохотиться? – игриво сказал капитан, а сердце его отяжелело, как камень.

Он заметил, что фермеры забеспокоились.

– У нас есть такая возможность, – сказал сержант, – но думаю, что придется много тащить, капитан.

– А что за дичь вы тут присмотрели, сержант?

– Двух жирных свиней… Их можно выпустить в лес… Как думаете, капитан?

Рафаэля все еще не было. Почти 20:00. Эстер подошла к окошечку «Сами Кебаба».

– Копельман, – сказал Сами, – салям алейкум. Дюрюм без острого соуса с собой?

– Как ты переносишь все эти ограничения и комендантский час, Сами?

– А ты как думаешь, Копельман, это что, большая радость? Так ты заказываешь дюрюм или нет?

– Приготовь, пожалуйста.

– Сейчас, я мигом.

Она оглядела рю дю Тор. Каца видно не было. По пустой улице, пряча лицо, приближался какой-то прохожий.

– Это вы Эстер Копельман? – спросил он, подойдя метра на два.

– С кем имею честь?

Прохожий поклонился и бросил взгляд на окошко продавца. Но Сами уже исчез в кухне.

– Меня прислал Рафаэль. У него неотложное дело. Он сказал, что у вас есть для него какая-то информация. Я уполномочен ему эту информацию передать.

Эстер поморщилась. Она таких штучек терпеть не могла. С другой стороны, этот человек знал время и место назначенной встречи. К тому же она быстро отметила про себя, что такой тип мужчин ей нравился: лет пятидесяти, некрасивый, но было в нем что-то такое… солидное, что делало его привлекательным. На широких плечах ладно сидела потертая кожаная мотоциклетная куртка, виски чуть серебрились сединой, глаза смотрели спокойно и дружелюбно, не бегали и не моргали.

– Вы не будете возражать, если я в этом удостоверюсь?

Незнакомец кивнул:

– Конечно нет.

Кац взял трубку после второго гудка.

– Тут какой-то тип утверждает, что его прислал ты…

– Да, совершенно верно, но я сейчас занят, я перезвоню позже, – сказал лейтенант, словно обращался к кому-то другому.

Эстер поняла, что Рафаэль не один, и отсоединилась.

– Хорошо, – сказала она незнакомцу. – Но не здесь.

– Здесь, чуть поодаль, стоит моя машина, – ответил он.

Вдруг, когда она наклонилась к окошечку, чтобы поторопить Сами, незнакомец выругался у нее за спиной, а потом сказал достаточно громко, чтобы его услышали:

– Не оборачивайтесь и не смотрите в мою сторону. Вон там один тип… я его знаю, это полицейский. Говорите в окошко, делайте вид, что речь идет о вашем заказе.

– Что происходит? – сказала она, притворяясь, что говорит с Сами.

– У вас есть на примете какое-нибудь место, куда мы могли бы пойти?