Индекс страха - Роберт Харрис

Послышался стук в дверь.

— Входите, — крикнул Хьюго.

Оказалось, что это Жену.

— Привет, Морис, чего ты хочешь?

— Я пришел, чтобы снять камеры, если вы не против.

Квери задумался о ВИКСАЛе, представил себе сияющее божественное цифровое облако, периодически приближающееся к земле. Оно могло находиться в любом месте — в душной подземной промышленной зоне, где воняет авиационным топливом, окруженной стрекотом цикад, рядом с международным аэропортом в Юго-Восточной Азии или Латинской Америке. В прохладном лиственном парке под прозрачным теплым дождем в Новой Англии или в бассейне Рейна; в редко посещаемом и темном этаже совершенно нового офиса в Лондоне, Мумбае или Сан-Паулу. Или пустило корни в сотнях тысяч домашних компьютеров.

«Оно вокруг нас, — подумал Квери, — в воздухе, которым мы дышим». Он посмотрел в скрытую камеру, едва заметно поклонился и сказал:

— Оставь их на прежних местах.

Габриэль вернулась туда, где начался ее день. Она сидела в университетской больнице, только на этот раз возле постели мужа. Его положили в отдельную палату в конце темного коридора на третьем этаже. На окнах были решетки, снаружи стояли на посту двое полицейских — мужчина и женщина. Лицо Алекса скрывали повязки и трубки. Он не приходил в сознание с того момента, как упал на землю. Габриэль сказали, что он получил множественные переломы и ожоги второй степени. Алекса привезли из операционной, поставили капельницу, подсоединили к монитору и ввели трубки. Хирург отказался дать прогноз. Он лишь сказал, что следующие двадцать четыре часа будут критическими. Четыре ряда ярких изумрудно-зеленых линий ползли по монитору, производя на Габриэль гипнотическое воздействие. Она вдруг вспомнила их медовый месяц, когда наблюдала, как волны Тихого океана набегали на берег, бесконечно сменяя одна другую.

Александр вскрикнул во сне. Очевидно, его что-то ужасно тревожило. Она коснулась его забинтованной руки — какие мысли проносятся в его могучем разуме?

— Все хорошо, дорогой. Теперь все будет хорошо.

Габриэль положила голову на подушку, рядом с его головой. Странное дело, она ощущала необычное удовлетворение, несмотря на все, что произошло. Теперь он находился рядом с ней. За решетчатым окном церковные часы пробили полночь. Габриэль начала тихонько напевать для мужа колыбельную.