Silence - Anne Dar

– Мы почти уверены в этом, – солгала я.

На самом деле мы совсем не могли быть уверены в причастности Джастина Оуэн-Грина к случившемуся в хэллоуинскую ночь в Маунтин Сайлэнс. Даже учитывая ужасную историю Беатрис, мы не могли утверждать наверняка, что именно этот парень является убийцей сразу четырех девушек, среди которых числится его единокровная сестра и, возможно, его беременная подружка. Разве мог такой молодой парень решиться на убийство, да еще и беременной подружки да еще и пятерых других девушек (одна чудом выжила)?.. Каков мотив?.. Зачем ему гробить свою молодость?.. Ставить на кон своё богатство, свою семью – буквально всё…

– Беатрис, скажите, как Вы думаете, Джастин мог специально толкнуть Вас в открытое окно или он случайно толкнул Вас, не думая, что Вы можете выпасть…

Девушка не дала мне завершить вопрос, суть которого она сразу уловила:

– Я уверена в том, что он намеренно толкнул меня в открытое окно.

Мы стояли на уже знакомой мне заправке на окраине Дэф Плэйс, на которой еще несколько дней назад я заправляла арендованную для меня Банкрофтом клячу, когда только приехала в эти края и только примерно знала, в каком именно направлении находится Маунтин Сайлэнс. Идёт только восьмой день моего пребывания в этих дебрях, а мне кажется, что я здесь провела уже как минимум восемь недель. Странно здесь течёт время (оно в этой местности, в этих горах, поросших непроходимым лесным массивом, именно течёт, а не бежит).

Гордон отправился на кассу, в окне которой я рассмотрела уже знакомые мне лица седовласой женщины и маленькой девочки лет пяти. Интересно, как часто эта женщина берет внучку с собой на работу? И где родители этой девочки?..

Я развернулась на низких каблуках своих новых унт и бросила взгляд вдаль, врезавшись им в возвышающийся на горной местности сосновый лес, угрожающе хмуро смотрящий на распластавшуюся под ним долину, в которой лежал Дэф Плэйс. Снег здесь уже проходил, но, видимо, не сегодня: в лесу виднелись белоснежные проплешины зимнего убранства, этакое белое пальто, порванное на неровные лоскутки и наброшенное на острые лесные пики замысловатым ширпотребом. Наверное, когда здесь всё покрывается белой вуалью и ветви деревьев становятся похожими на взбитую сахарную вату, местные виды начинают казаться более приветливыми, что про них нельзя сказать сегодня… Сегодня здесь слишком серо, слишком пусто и слишком холодно, а завывающий ветер нагнетает на душу ложное чувство всеобъемлющего одиночества.

За моей спиной заскрипела дверь, но я не обернулась, а спустя секунду в бак вранглера, через вставленный в него пистолет, венчающий собой черный шланг, с шумом начало поступать топливо.

Гордон остановился почти впритык к моему правому плечу.

– Пока я думала, как попросить её написать свои слова на бумаге, ты просто взял и сделал это, – сдвинула брови я, – и всё получилось.

“Даже без уговоров”, – уже мысленно добавила я то ли с лёгкой завистью “лёгкости” Шеридана, то ли с лёгким разочарованием в себе.

– Поздравляю, агент Нэш, Вы открыли два новых дела, вместо того, чтобы закрыть одно старое, – усмехнулся в ответ Гордон, но я не смогла найти в себе силы улыбнуться ему в ответ.

Беатрис Санчес дословно излила на бумагу всё сказанное нам и подписалась под своими показаниями прежде, чем её родители с женихом и лабрадором успели вернуться с вечерней прогулки. Новость о том, что из-за её обидчика, возможно, не просто пострадали, но погибли другие девушки, очевидно придала Санчес решимости – она словно забыла о том, почему до сих пор молчала. Словно начинала винить себя в том, что позволила себе молчать, а значит позволила избежать Оуэн-Грину-младшему наказания и позволила ему спокойно разгуливать среди его потенциальных жертв, в результате чего погибло четыре девушки и одна серьезно пострадала. И теперь в бардачке вранглера у меня лежит официальный документ, подтверждающий как минимум два серьёзных факта: Джастин Оуэн-Грин, он же Джастин Фарлоу, намеренно вытолкнул в окно Беатрис Санчес, перед этим предприняв попытку к изнасилованию девушки, после чего Максвелл Оуэн-Грин угрожал семье пострадавшей физической расправой. Два дела различной степени тяжести на двух разных людей. И всё же это не доказывает причастности отца и сына к случившемуся в хэллоуинскую ночь в Маунтин Сайлэнс. Но если не это, тогда что хотя бы косвенно могло бы указывать на них?..

– Видеокамеры… – сдвинув брови, прошептала себе под нос я.

– Что? – Гордон слегка наклонился ко мне.

– Видеокамеры, – повторно произнесла я, повернувшись лицом к своему собеседнику и, совершенно проигнорировав то, что его лицо оказалось слишком близко к моему, увлечённо продолжила. – Когда мы впервые пришли к Оуэн-Гринам, перед уходом я разговаривала с Заком и спросила его, кто именно отключил камеры, но на этот вопрос вдруг решил ответить Джастин. Он сказал, что видеонаблюдение отключила Пэрис.

– Да, я помню этот момент, – утвердительно кивнул головой Гордон.

– В итоге у нас на руках оказалось пять видеозаписей, одновременно оборвавшихся в час дня… Да, точно, в час ноль семь. На видеозаписях не было ничего существенно важного, но теперь я понимаю… – я вскинула руки. – Это и было самым важным!

– Что? – сверлил меня обеспокоенным взглядом Гордон.

– То, чего не было на видеозаписях! На них определённо точно не было Пэрис. Понимаешь? Она не могла отключить видеонаблюдение – в это время она была в школе! И Зака дома тоже не было.

– Тот, кто отключил видеонаблюдение, должен был стереть интересующий нас отрезок видеозаписи до того, как Пэрис ушла в школу, если он изначально планировал впоследствии обвинить её в этом действии, или после того, как она вернулась бы домой.

– Он облажался! – довольно воскликнула я в унисон с заглохшим счетчиком на топливной колонке. – Он не планировал её обвинять – это было спонтанным решением! Мы искали на этих видеозаписях то, что могло бы хоть как-то быть связано с вечеринкой, а нам нужно было искать то, что не было с ней связано… – мои широко распахнутые глаза сверлили собеседника в упор.

Перед глазами возникла картинка: Зак Оуэн-Грин сидит впритык к потрясенно рыдающей Сабрине, не убирая своей руки с её плеч, в то время как Джастин сидит чуть поодаль, настолько бледный со своими покрасневшими глазами, что кажется мне пришибленным от горя, но сейчас я вижу, что это не горе… Это чистое отстранение! Отстранение, которое смог задеть только вопрос об отключенном видеонаблюдении.

Я замерла. На меня нахлынуло новое воспоминание, новый ответ на вопрос, терзающий меня со дня похорон: кого я искала в траурной процессии и кого не нашла? Все семьи присутствовали полным составом, присутствовали и Оуэн-Грины: посеревший на лицо Максвелл, сорвавшаяся на истерический плач Сабрина, успокаивающий мать Зак… Не было Джастина!

Где-был-старший-сын-Оуэн-Гринов?!.. В тот злачный день я искала его среди толпы, хотя и не знала о том, что ищу именно его, но теперь я вижу, кого в тот день я так и не смогла найти – старший брат погибшей девочки должен был присутствовать на её похоронах, но его не было. Пришли все, кроме него.