Дурные намерения - Вадим Бескровный

Охранник начал щёлкать перед лицом пальцами.

— Не бей меня! — замахал руками Ларри. — Я больше не буду трахать твою жену!

Охранник, будучи женатым, оторопел на секунду-две, но сообразил, что к чему.

Холл гранд-отеля «Ребриц» покинули все посетители, и некоторые работники. Кто-то убежал к себе в номер, кто-то выбежал на улицу. Люди, гулявшие на территории отеля, подходили к толпе у входа и спрашивали, что случилось, на что получали разные ответы. Кто-то ничего не видел, кто-то видел окровавленного мужчину, а кто-то видел, как зарубили топором старика около лифта.

Охранник, вырубивший Туманова, всё ещё сидел на кафеле и морщился от боли. Другой охранник приводил Ларри в чувство. За ресепшеном стояли Виктория и Владислав. Испуганные, они не покинули свой пост, и отвечали на поступающие звонки от клиентов.

И все услышали звуки, которые они так ждали услышать — сирену полицейских автомобилей.

3

Аня привычно вырулила на «Кейси» от редакции на Голопристанскую улицу, чтобы ехать домой, как прямо перед ней нарисовался патрульный автомобиль и с включёнными маячками и сиреной поехал прочь на максимально возможной скорости для этого участка дороги в час-пик.

Девушка даже раздумывать не стала. Она включила «аварийку», включила все свои чувства и навыки водителя и понеслась за патрульным автомобилем. Обычно она сворачивала на улицу Крузенштерна и ехала в сторону микрорайона Горный, но в этот раз, вырулив за полицией на улицу Кострикова, она поехала в противоположном направлении на юго-запад.

Патрульная машина с включёнными мигалками в Ахинмае — неслыханное дело, а значит, случилось что-то резонансное. И Аня должна быть на месте происшествия. И долг журналиста звал, и подозрение, что без влияния мачехи тут не обошлось.

Накануне вечером Ане страшновато было ехать домой. Она даже хотела переночевать в редакции. Проснувшаяся утром во вторник девушка, полная сил и желания что-то изменить, к вечеру вторника выдохлась и с наступлением темноты пришли страхи, которые днём прятались в глубине сознания. Она вспомнила то, во что превратилась её мачеха — ужасная паукообразная женщина. Было ли это на самом деле, или это была Анина галлюцинация, навеянная, вторгшейся в её разум Валентиной? Аня не знала. Но ужас никуда не делся. Он прятался от дневного света, а с наступлением темноты начал обволакивать Аню свой липкой паутиной.

Что теперь предпримет её мачеха, зная, вероятно, что Аня помогла Ларри НЕ убить своего сына? Помешала ли Валентине громкая музыка влезть в голову падчерице? Разозлилась ли мачеха? Пускай и не так существенно, но Аня повлияла на планы Валентины. Что будет дальше?

Аня убеждала себя, что вовсе не из трусости, а потому что обещала, она позвонит Ларри и пригласит его поужинать где-нибудь. Она могла бы провести ночь и у него, но ей этого не хотелось. Лаврентий ей не был не приятен, он был харизматичным и спокойным. Аня знала, что он мошенник и лгун, но он приятный собеседник. Можно было с ним поужинать, но не более.

Ларри отказался отвечать на её звонок. Ну, он был и не обязан. Он мог, конечно, перезвонить, но не перезвонил.

Поколебавшись между редакцией и домом, Аня выбрала дом. Редакция не выход. Она переночует здесь ночь, а дальше что. Душа здесь нет, все личные вещи, кроме тех, что умещались в сумочке, дома. Сколько она будет прятаться от мачехи? Сутки.

Глупо.

К тому же, если она ввязалась в противостояние с мачехой, прятать голову в песок некстати. Ну помешала она Ларри убить сына сегодня, он убьёт его завтра. В конце концов, картина всё ещё висит у него дома.

Аня успокаивала себя тем, что мачеха не будет её убивать или как-то влиять на неё. Валентина хорошо справляется в быту, но дальше сада не выходит, и ей будет сложно без помощницы. А Ане нужно было добраться до картины, а также выяснить дальнейшие планы мачехи.

Паркуя машину во дворе, Ане было так страшно, что она чуть не поцарапала «Кейси» об ворота. Да и дом ей казался каким-то тёмным, мрачным склепом. Убеждения, которые она приводила сама себе её не убеждали. А громкий рок, записанный ей на флешку главредом, только добавил паники в её душе. В итоге в её мыслях поселился огромный паук, и, открывая входную дверь ключом, Аня готова была бежать прочь от дома при малейшем постороннем шорохе.

Увидев мачеху, сидящую перед телевизором и слушающую очередную серию Коломбо, все Анины страхи исчезли без следа.

Женщина превратилась в дряблую старуху с морщинистой кожей и трясущимися руками, которая вызывала не ужас, а сострадание. Казалось, живой энергии в этой человеческой оболочке не осталось совсем.

Мачеха накормила падчерицу пловом и расспросила о том, как прошёл её день. Ни слова о вчерашнем разговоре, ни слова о Ларри или его ребёнке, ни слова о дальнейших планах.

Аня даже почувствовала разочарование, когда поднималась к себе в комнату: и боялась напрасно и не узнала ни черта.

Среда проходила скучно. Она несколько раз позвонила Ларри, дожидалась положенное количество гудков, после чего они заканчивались и записанный голос сообщал, что абонент не может ответить на её звонок. В полиции, по делу об упавшем с крыши мужчины не сообщили ничего нового, кроме того, что тело увезли на экспертизу в краевой центр. Личность до сих пор не установлена. И по поводу того, почему из тела мужчины проросла трава сказать в полиции тоже ничего не могут, но в очередной раз попросили Аню держать язык за зубами, так как факт биологической угрозы не установлен, а панику среди населения и отдыхающих поднимать нельзя.

Аня позвонила в страховую компанию «КАСО», но старший специалист по работе с клиентами сообщила, что Тамара Ивановна Графф занята и в ближайшее время уделить время редакции не может. После обеда Ане сообщили то же самое, и ей даже стало интересно, а не с полицией ли целый день беседует Тамара Ивановна. Вопрос только в том, зачем у неё полиция: по делу пропавшего Геннадия Геннадьева или по делу уже сошедшего с ума Ларри Граффа, который убил Артура Граффа.

Она вспомнила живое лицо и растрепанные волосы мальчишки, и понадеялась на то, что с ним всё в порядке. В конце концов, Геннадьеву уже всё равно, а мальчику ещё жить и жить. Как же его защитить? Поехать к Ларри Граффу и дежурить перед его домом? Или поехать к Артуру Граффу и дежурить перед его домом? Она хвалила себя за то, как ловко узнала, где они живут, но забыла пожурить себя за то, что не выяснила в каких квартирах. Да и время к вечеру, какой теперь смысл куда-то ехать? Может быть и угрозы пока никакой нет, но поди, поймай тот момент, когда «ещё рано» превращается в «уже поздно».

К концу рабочего времени среды Аня не испытывала страх от возвращения домой, но чувствовала опустошение от того, что знала: вокруг неё что-то происходит, а она никак не могла на это повлиять. Мыслей в её голове было много, но ни к какому результату они не приводили.

И полицейская сирена оказалась как гром среди ясного неба. Бессмысленность дня ушла на второй план, потому что впереди была сенсация. Действие, которого девушка ждала весь день.