Ночной Охотник - Роберт Брындза

– И?

– Они в безопасности… Мальчик ходит в школу, возвращается домой, раз в неделю посещает бассейн, любит кормить уток… – Питерсон надул щеки. – Они очень близки к тому, чтобы арестовать Гэри Уилмслоу. Сейчас в центре внимания одно помещение на территории Кристал-Пэлас. Задача в том, чтобы заманить туда Уилмслоу. Но это не так-то легко. Между ним и производством видео, поставкой детей целых три звена… Неизвестно, правда, сколько нам еще ждать, прежде чем мы начнем действовать и закроем эту контору.

– Вы должны поймать Уилмслоу, – сказала Эрика.

– Никто так сильно не хочет упечь его за решетку, как я… Между прочим, босс, я не вправе вам все это рассказывать.

– Знаю. Спасибо.

– Вы в курсе, что Спаркс вот-вот предъявит Айзеку обвинение в убийстве Грегори Манро и Джека Харта в довесок к убийству Стивена Линли?

– Черт.

– Почему вы об этом им не сообщили? О том, что мы делаем сегодня? – спросил Питерсон.

– Потому что я хочу сама разобраться. Они для себя уже все решили. Проще всего обвинить Айзека… Аккуратненько подогнать все одно к одному, и дело закрыто.

– Вы не верите, что это он убил, да?

Эрика посмотрела на Питерсона.

– Нет, не верю. Мне просто надо самой убедиться. Может, конечно, я и не права, но мне кажется, передай я по телефону эту информацию, ее запихнут под ворох бумаг и, пока кто-нибудь до нее докопается, будет уже поздно. Вас это не напрягает?

Питерсон улыбнулся, пожимая плечами.

– Босс, как я сказал по телефону, это всего лишь денек у моря.

– Спасибо.

Эрика подумала о том, как быстро все изменилось. Ее отстранили от расследования. Она принялась вводить Питерсона в курс дела, рассказывая о своих изысканиях и о том, как намерена действовать.

Спустя полтора часа они съехали с автострады с двусторонним движением и покатили к Уэртингу по невзрачным однополосным дорогам, замысловато переплетавшимся одна с другой. Правда, сам этот старинный приморский городок оказался довольно живописным. В разгар лета он выглядел не убогим захолустьем, а роскошным курортом. Эрика поехала по набережной. Пляж был переполнен отдыхающими, которые загорали и принимали солнечные ванны, сидя в старомодных шезлонгах. Вдоль набережной тянулись в ряд дома ленточной застройки, многоквартирные жилые здания и разнообразные магазины. Эрика припарковалась, и они вышли из машины на оживленный приморский бульвар, по которому прогуливались люди, лакомившиеся мороженым и наслаждавшиеся солнечной погодой.

– Как будем действовать? – спросил Питерсон, подходя к ней у счетчика платы за парковку.

– У нас нет полномочий находиться здесь, но он этого не знает, – отвечала Эрика, бросая монеты в автомат. – Надеюсь, эффект неожиданности сработает в нашу пользу.

Она взяла талон и заперла машину. Дом, который они искали, находился дальше по набережной, там, где сувенирные лавки и кафе встречались уже крайне редко. Сами стандартные домики здесь были более захудалыми и переоборудованы в многоквартирные жилища, причем некоторые квартиры состояли всего из одной комнаты.

– Вот, это здесь, – сказала Эрика, когда они подошли к большому пятиэтажному зданию с маленьким забетонированным палисадником, где стояли пять черных мусорных контейнеров на колесиках с номерами квартир, выведенными на крышках белой краской. Все окна были распахнуты. Из окна верхнего этажа гремела музыка.

– Чую травку, – произнес Питерсон, принюхавшись.

– Мы приехали не за этим, – урезонила его Эрика.

Они поднялись по ступенькам, Эрика позвонила в квартиру на первом этаже, и они стали ждать. Музыка на минуту стихла, затем заиграла композиция Smells Like Teen Spirit («Повеяло юностью») группы «Нирвана».

В окне нижнего этажа с видом на мусорные баки, частично завешанном одеждой, горел свет. Эрика снова позвонила и сквозь матированное стекло на двери увидела, как из сумрака выдвинулся большой громоздкий темный силуэт. Дверь открылась на пару сантиметров, потом, после того как раздалось жужжание, медленно распахнулась.

Громоздким темным силуэтом оказалось огромное моторизованное инвалидное кресло с мощными колесами и кислородными баллонами, закрепленными на спинке. Механизм в виде гармошки зажужжал, поднимая сиденье, на котором расположился коротышка с мелкими пухлыми чертами лица, в очках с толстыми стеклами и с жидкими волосами, липнувшими к его почти лысой голове. Под носом у него висела кислородная трубка. Тело у коротышки было плотное – они видели, что он страдает карликовостью, – в сравнении с которым его еще более короткие усохшие ноги, едва дотягивавшие до края сиденья, были похожи на ниточки. Одну руку карлик сунул под боковину кресла, в другой держал кусок проволоки, с помощью которой он открыл входную дверь. Карлик выпустил струну, взял пульт, лежавший рядом с инвалидным креслом, и выехал на порог, блокируя проход.

– Вы Кит Харди? – спросила Эрика.

– Да, – ответил он, переводя взгляд с одного посетителя на другого. Голос у него был пронзительный.

Эрика с Питерсоном показали свои удостоверения.

– Старший инспектор Эрика Фостер. А это мой коллега инспектор Питерсон. Можно с вами поговорить?

– О чем?

Эрика посмотрела на Питерсона.

– Мы предпочли бы обсудить это не на улице.

– В дом я вас не пущу.

– Мистер Харди, мы не отнимем у вас много времени, – сказала Эрика.

– Вы нисколько не отнимите.

– Мистер Харди… – начал Питерсон.

– У вас есть ордер?

– Нет.

– Тогда уходите и без ордера здесь не появляйтесь. – Карлик ухватился за проволоку, присоединенную к замку на внутренней стороне двери. Эрика перегнулась и выдернула струну у него из руки.

– Мистер Харди, мы расследуем тройное убийство. Убийца использовал «суицидальные» пакеты… Мы проверили ваши банковские счета и установили, что вы купили пять таких пакетов, но до сих пор живы. Мы просто хотим устранить недоразумение.

Кит поморщил нос и, подняв на лоб очки, отъехал на кресле назад, пропуская их в квартиру.

Пол во всем жилище Кита Харди устилал ковролин с немодным узором в виде шестиугольников лимонно-зеленого, желтого и красного цветов. Эрика с Питерсоном последовали за ним по коридору. Из-за высокой спинки жужжащего инвалидного кресла они едва видели его макушку с прилизанными жиденькими волосами. Первая дверь налево вела в его спальню. У задней стены, напротив эркерного окна, стояла большая медицинская кровать на колесиках с гидравлическим приводом, рядом – старый полированный комод с трехстворчатым зеркалом, уставленный медикаментами: большими тюбиками с мазями, лекарственными препаратами и рулоном ваты. На оконном карнизе висела одежда. Само эркерное окно выходило на набережную, где прогуливались люди. С моря доносился отдаленный крик чаек. На потолке сияла люстра, лампы на прикроватной тумбочке и на комоде тоже горели.