Серая мать - Анна Константиновна Одинцова

Толенька снова принялся расхаживать туда-сюда, сцепив руки в замок на животе.

– Существо. Древняя, – коротко бросил он, лихорадочно бегая глазами вокруг, как в тот раз, когда они впервые оказались в его квартире.

– Она что, какой-то… призрак? Или пришелец? Кто она?

– Древняя, – повторил Толенька. – Древняя, и все. Пришла… откуда-то.

– И как ты собираешься ее убить?

– А как убивают? – Толенька поднял потемневший взгляд на Семена. – Ножом, копьем. Оружием. Как обычно.

Простота ответа слегка обескуражила, а потом насторожила Семена. Да, слова Толеньки про контроль над мыслями были очень близки к тому, о чем они с Олесей догадывались и сами, но это…

Это говорит больной раком бомж, который недавно соскочил со спидозной иглы.

И он хочет, чтобы они с Олесей просто доверились ему?

– То есть ты предлагаешь пойти с тобой непонятно куда, в какую-то… колыбель, и напасть на какую-то тварь, про которую ты сам толком ничего не знаешь?

Олеся покосилась на Семена, но ничего не сказала.

– Толенька все знает! – неожиданно огрызнулся сосед. – Это вы… Это вы сами ничего не знаете! Не верите, не слышите… А Толенька знает!

– Если ты все знаешь и прожил здесь столько времени, почему тогда сам не убил ее?

– Одному не справиться, – буркнул Толенька. – Надо вместе, вместе напасть. Тогда получится, – он глянул на Олесю. – Ножом, как летуна. Ножом.

Они были знакомы не так уж долго, но Семен знал, что означают сжатые и закушенные губы: Олеся сомневалась. Она что, всерьез восприняла эту затею? Нет, какие бы охотничьи задатки в ней ни проснулись, это было уже слишком. Даже ему понятно, что птицеящеры – это просто животные, а то, что влезало им в головы…

Это нечто большее. Не животное. Не человек. Нечто, вот именно! С чего вообще Толенька взял, что они смогут справиться с этой Серой Матерью?

– Ладно, хорошо, допустим, – Семен выставил вперед испятнанные руки, привлекая к себе внимание. – Допустим, теоретически ее можно как-то убить. Но как вообще можно спланировать что-то против твари, которая способна в любой момент прочесть наши мысли? Вдруг она прямо сейчас нас слышит?!

– Не слышит, – уверенно заявил Толенька, наконец прекратив вышагивать туда-сюда.

– Откуда тебе знать?

– Толенька чувствует ее, чувствует прямо здесь, – засушенный серый палец ткнулся во впалый висок. – Чувствует, как она хочет войти. Если ее нет – значит, она спит. Всем нужно спать.

Всем нужно спать… Логично. Только дело не в логике.

– Ты не можешь этого знать, – Семен отрицательно покачал головой. Его левая нога начала непроизвольно приплясывать, и он накрыл колено ладонью. Это не слишком помогло.

– Она спит, – упрямо повторил Толенька, – напиталась и спит. – Сосед опять поглядывал на Олесю. Знал, что она ему верит.

Семен тоже хотел бы поверить, хотел бы, чтобы одной угрозой стало меньше, но не мог. Еще ночью он думал о Толеньке без прежнего отвращения, почти восхищался его способностью выживать, а сейчас…

Больной раком бомж, который недавно соскочил со спидозной иглы.

Сейчас что-то изменилось. Семен и сам не мог понять, в чем дело, но этот сморщенный человечек снова стал ему неприятен. И дело было даже не во внешности, не в манере поведения, а…

Больной раком бомж, который недавно соскочил со спидозной иглы.

Крутящаяся в голове мысль не давала покоя. Полная бессмыслица, но она вспыхивала в сознании снова и снова, как только Семен останавливал взгляд на Толеньке.

Что первое пришло на ум – то и правильно.

Может, это и есть то чутье, о котором говорил Толенька? Может, дело не в самом Толеньке, а в ситуации в целом? Пальцы Семена забарабанили по колену едва успокоившейся ноги.

– Когда ты в последний раз чувствовал ее влияние? – вдруг спросила Олеся, до этого молча кусавшая губы. Суть вопроса (как и то, что он обращен к нему) дошла до Семена не сразу.

– Не знаю, – наконец признал он после мучительной паузы, потребовавшейся для размышления.

– Я думаю, он прав. – Девушка кивнула в сторону Толеньки. – Я тоже не помню, чтобы она… чтобы тот голос появлялся сегодня. И он с самого начала был не все время. Как будто его хозяйка переключалась между нами. Как между каналами на телике. Спит она или нет, но сейчас оставила нас в покое. Нужно действовать, пока есть шанс.

Взгляд Олеси был таким же, как во время схватки с птицеящерами: острым, жестким. И узким, как подземный тоннель. Будучи в этом тоннеле, она не видела ничего вокруг. Только направление, только единственную цель. Как будто приняла допинг. Стимулятор. Скорость.

Безумие. Он ведь знал, что она ничего такого не принимала и не могла принять. Это просто адреналин.

– Что скажешь? – Олеся требовательно глядела на Семена.

Она доверяет всему, что говорит Толенька, но поверит ли она, если он расскажет про свое чутье?

Она ведь считает, что у тебя нет внутреннего стержня.

– Я скажу, что не стоит вот так, на шару, соваться к этой твари. Что мы знаем о ней? Что она телепат? А если она еще хуже, чем те монстры, которых мы уже видели?

– А что ты предлагаешь? Прятаться тут, пока не состаримся? Каждый день жить в страхе?

Семен почувствовал, что начинает краснеть. Совсем как той ужасной ночью, о которой хотелось навсегда забыть.

Нет внутреннего стержня – так она сказала.

Знакомый внутренний зуд внезапно прошелся прямо по костям, запустил тонкие жгутики в толщу мышц, заставляя Семена резко сдвинуться на край дивана.

– Я предлагаю все как следует обдумать.

– Пока ты обдумываешь, она проснется и расплавит тебе мозги, неужели непонятно! – Олеся тоже подалась вперед, и столик, на котором она сидела, заскрипел. – Если ты боишься, так и скажи.

Нет внутреннего стержня.

– Да при чем тут это! – Семен поднялся с дивана и прошелся по комнате на манер Толеньки, не в силах терпеть шебуршание невидимых жгутиков под кожей. – Я просто не хочу, чтобы мы сделали глупость, потому что за нее можно поплатиться жизнями! – Зуд становился невыносимым, в носу призрачно свербело подвальной затхлостью, и руки зашарили по карманам в поисках спасительного «зиппо». – Да, ты оказалась очень сильной, ты способна убить, чтобы выжить, но сейчас ты не права.

Олеся слушала нахмурившись, и движения ее губ выдавали задумчивость. Она должна была понять. Она… Да где же эта долбаная зажигалка?!

Семен дернул руками, выворачивая карманы джинсов. Что-то упало на пол, но для металлической зажигалки стук получился слишком тихим. Ощущение холодного давления подвальных стен, навсегда отпечатавшееся прямо на поверхности мозга, усиливалось.

Рот Олеси приоткрылся, а потом закрылся вновь, кривя