Закат - Дэниел Краус

class="p1">Нисимура кивнул в третий раз. Большинство людей, умирающих от укусов зомби, несли околесицу. Нисимура приложил ладонь к ее лицу. Кожа была как лед, ужасно холодная. От выступившего на щеках Шарлин пота поднимался едва заметный пар.

– Ты была лучшей из нас, – сказал он.

– Ха. – Ее улыбка напоминала скорее болезненную судорогу губ. – Нет, ты, дурачок.

Нисимура улыбнулся в ответ.

– Ты бы вернулась в Бронкс? – спросил, выступив из-за колышущихся занавесок, Личико. Выступил он почти бесшумно, говорил тихим, приятным голосом – и даже сейчас держался слегка на расстоянии. – В смысле… если бы у тебя был выбор.

– Мой выбор – Сан-Диего, – сказала Шарлин. – Генератор Чета Масгрейва был лучшим в своем роде. – Ее улыбка стала шире. – Это Чет был королем генераторов.

Личико взглянул на Грир. Нисимура сделал то же самое. Освещенное алым заревом сумерек, ее лицо было скрыто в тени. Лук стукнулся о стену, когда Грир пожала плечами. Жест ребенка, слишком застенчивого, чтобы пробормотать предписанную обществом вежливую фразу. Ну и, само собой, жест признания вины. По Грир было видно: она многое бы сейчас отдала, лишь бы отыграть все назад, а то и поменяться с Шарлин местами. Она уже потеряла Мьюза – так почему бы и нет? Для Нисимуры это было достаточным извинением… и он решил, что и для Шарлин этого тоже достаточно.

Занавески раздвинулись, и рядом с Личиком появилась женщина. После Шарлин у Мэрион Касл был самый богатый опыт работы в хосписе, и до рокового октября она работала в доме престарелых. Мэрион была похожа на свечу зажигания ростом в полтора метра, одетую в белый халат, перчатки и медицинскую маску. Ее лицо выражало противоречивые чувства. Шарлин была не только ее начальницей, но и подругой, и потеря Шарлин в сочетании с внезапной ответственностью за ее замену породили неуверенность, знакомую Нисимуре по Военно-морскому флоту, где смерть или увольнение одного человека означали повышение по службе всего состава.

– Кто-нибудь из вас пойдет с ней? – Голос Мэрион дрогнул. – Никто не обязан, конечно…

– Я пойду, – откликнулась Гофман.

Она посмотрела на Нисимуру, не вопросительно, но с любопытством, желая убедиться, что справится с ролью. Нисимура мягко кивнул. Конечно, Гофман должна была сопроводить Шарлин в последний путь. Он сделал мысленную пометку – до конца вечера поговорить с ассистенткой Гофман, Лувви Лафайет, и еще раз проверить, как там сама Гофман. Он не знал, как Этта справится с потерей единственного человека, достойного ее доверия, но надеялся, что неугомонная Лувви усвоила достаточно, чтобы удержать библиотеку в отсутствие библиотекаря на плаву.

Мэрион кивнула, приберегая рыдания на потом. В Мутной Заводи поощрялись слезы, но Карл Нисимура восхищался ее стараниями. Сегодня вечером предстояло еще много работы. Мэрион согнулась в коленях и взялась за носилки с одного края. Нисимура встал, чтобы освободить место для Гофман которая ухватилась за другой край. На счет «три» носилки поднялись в воздух. В одно мгновение Шарлин Рутковски исчезла из поля зрения Нисимуры, и он остро осознал, что больше никогда не увидит ее дерзкое, покрытое шрамами, веселое, обрамленное светлыми волосами лицо. Все, что останется после нее, – лишь последние слова, сказанные, когда Личико раздвинул занавески и носильщики понесли ее прочь.

– А, это ты, – сказала Шарлин, и Нисимура задумался, кого же ее слабеющий рассудок нарисовал перед внутренним взором. Кто бы это ни был – Нисимура был рад. Люди привыкли говорить, что человек рождается в одиночестве и умирает в одиночестве. Возможно, самым ценным даром зомби было то, что люди сбросили со счетов последнее.

Билетеры уже ждут вас, сразу за занавесом, и будут рады показать вам ваше место.

13. Сэнкити-Тиббетс

Стенограмма личной истории № 215

Место: Новая библиотека Форт-Йорка

Субъект: Карл Нисимура

Интервьюер: Этта Гофман

Время: 4359 – 8:39

Примечания: нет.

В.

Во-первых, раз уж это официально, я хочу официально извиниться. Я должен был первым прийти и посидеть с вами. Я был так занят. Знаете, как это бывает. Но это не оправдание. Надеюсь, вы знаете, что здесь, в Форт-Йорке, не так много начинаний, которые я нахожу более стоящими и – лично для меня – более приятными, чем все, что вы делаете здесь, в Новой библиотеке. Изменим мы мир или нет, неизвестно. Но свидетельство нашей попытки должно остаться. Непременно.

В.

Возражаете? Я настаиваю. Здесь вы руководите, а я – подчиненный. У меня есть подозрение, что вы не считаете себя лидером, Гофман. Но кто такой лидер? Тот, кто своими поступками вдохновляет остальных следовать за ним. Когда я только-только появился здесь, население форта что-то около трех сотен человек насчитывало. Шел Десятый год, по-моему. Вы хоть представляете, сколько из этих трех сотен о вас слышали? Одна женщина на протяжении этих лет звонила вам несколько раз. Лиззи Бонапарт. Не знаю, в курсе ли вы, но она татуировщица. Знаете, какая у нее татуировка на левой руке?

В.

«У ВАС ВСЕ ХОРОШО? ПОЗВОНИТЕ». Сожалею маленько. Мы вроде как мародеры обычные были. Понимаю, вы хотели сохранить «Архив», чтобы его можно было потом найти. Но мы-то знали, что он нужен сейчас. Знали, что он станет живым и дышащим. Лиззи вытатуировала на руке ваш номер, а у нас все еще работал тот невероятный телефон. Стационарный, можете поверить? Звонки Шарлин… это был чит, можно сказать. Она съездила в Вашингтон «присвоить» вас – думаю, я подобрал правильное слово, – и это была просчитанная ошибка, совершенная ради высшего блага, как мы его видели. И когда вы согласились с ней уехать… скажу только, что был вне себя от радости.

В.

Это должна была быть Шарлин. Кому еще вы бы доверились? Мы решили, что она сможет преодолеть восемьсот километров до Вашингтона. Она приехала к нам из Сан-Диего, а это четыре тысячи километров. Шарлин даже меня обошла. От Пуэрто-Вальярты до Торонто три тысячи семьсот километров. Я люблю соперничать и все подсчитал.

В.

Я катапультировался из реактивного истребителя F-18. Пилот, первоклассная летчица Дженнифер Анжелис Паган… перед взлетом я ранил ее штыком – случайно, – и мы отклонились от курса, пока я спал. Она превратилась в зомби как раз перед тем, как мы долетели до материка. «Господи боже, прислушается ли ко мне хоть один чертов человек на этом судне?» [Смеется.] Ну я прислушался. Катапультировался, как Дженни и сказала. Думаю, все