Утопленница - Кейтлин Р. Кирнан
Премия Брэма Стокера. Премия Джеймса Типтри-младшего. Финалист премий «Небьюла», «Локус», Всемирной премии фэнтези, Мифопоэтической премии, премии Ширли Джексон и Британской премии фэнтези. Сложный и захватывающий роман о попытках молодой художницы, страдающей шизофренией, отличить реальность от психоза… и о интригующей встрече с женщиной-призраком. Художница Индия Морган Фелпс, для друзей просто Имп, пытается поведать о своей жизни, но ей приходится бороться с ненадежностью собственного разума. Страдая шизофренией, которая сопровождается тревожностью и ОКР, Имп с большим трудом отделяет фантазию от реальности. Но для нее важно рассказать свою «правду». И она отправляется в плавание по потоку собственного сознания, вспоминая и о своей одержимости, и о таинственной женщине, с которой столкнулась на обочине дороги. Имп должна преодолеть свою душевную болезнь или работать с ней, чтобы собрать в единую картину свои воспоминания и рассказать историю. Через глубокое исследование психических заболеваний и творческого процесса «Утопленница» рассказывает жуткую и пронзительную историю о попытках девушки открыть правду, которая заперта в ее голове. «От пронзительной, прекрасной и сконструированной идеально, словно шкатулка с секретом, "Утопленницы" перехватывает дыхание». – Холли Блэк «Это шедевр. Он заслуживает того, чтобы его читали, вне зависимости от жанровой принадлежности, еще очень-очень долго». – Элизабет Бир «Превосходно написанный, поразительно оригинальный роман, в котором находят отражение отсылки к классике таких авторов, как Ширли Джексон, Г. Ф. Лавкрафт и Питер Страуб, выводит Кейтлин Р. Кирнан в первые ряды мастеров современной мрачной фантастики. Это будоражащая и незабываемая история с рассказчиком, чей голос будет звучать в вашей голове еще долго после полуночи». – Элизабет Хэнд «С этим романом Кейтлин Р. Кирнан прочно входит в новый, пока только формирующийся авангард наиболее искусных авторов готики и фантастики, способных создавать прозу с глубокой моральной и художественной серьезностью. Это тонкое, темное, запутанное произведение, сквозь которое проглядывает странный, неотступный гений, не похоже ни на что из того, что я когда-либо читал раньше. "Утопленница" – ошеломляющее литературное произведение и, если быть откровенным, подлинный шедевр автора». – Питер Страуб «Кейтлин Р. Кирнан выворачивает историю о призраках наизнанку и трансформирует ее. Это история о том, как рассказываются истории, о том, что они раскрывают и о чем умалчивают, но от этого она не становится менее напряженной и захватывающей. Это роман о реальных и воображаемых кошмарах, который быстро затягивает вас на самую глубину и потом очень медленно позволяет всплыть за глотком воздуха». – Брайан Эвенсон «Роман, сочетающий в себе все элементы прозы Кейтлин Р. Кирнан, ожидаемые ее читателем: удивительная яркость стиля, атмосфера томной меланхолии и необъяснимая смесь мучительной красоты и сковывающего ужаса. Это история о привидениях, но также и книга о том, как пишутся истории о привидениях. Рассуждение о природе влюбленности, разочаровании в любви и размышления о том, является ли безумие подарком или проклятием. Один из тех очень немногих романов, читая которые хочется, чтобы они никогда не заканчивались». – С. Т. Джоши «Кирнан закрепляет на своем верстаке традиционные мемуары и полностью меняет их форму, превращая во что-то совершенно иное, хотя и до боли знакомое – более чуждое, более сложное, более красивое и более правдивое». – Кэтрин М. Валенте «Я восхищаюсь автором и ее способностью сплетать из предложений элегантную паутину текста. К концу этого романа вы уже не будете уверены, где проходят границы между сном и реальностью, призрачным и телесным, безумием и здравомыслием». – Бенджамин Пирси «Кирнан – картограф затерянных миров. Она пишет о порогах, тех суровых пространствах между двумя реальностями, которые переживает сама и которые приходится пересекать, если не преодолевать». – The New York Times «Открой Ширли Джексон для себя постмодернизм, результат мог бы немного походить на роман Кейтлин Р. Кирнан. Насыщенный, многослойный, зловещий, смешной и пугающий одновременно, роман переносит читателей в пучину галлюцинаций, полных желаний и тайн, излагаемых голосом некой Индии Морган Фелпс, одного из самых неотразимых и ненадежных рассказчиков, с которыми я когда-либо сталкивался. Тех, кто откроет эту книгу, ждет дикое и странное путешествие». – Дэн Хаон
- Автор: Кейтлин Р. Кирнан
- Жанр: Триллеры / Ужасы и мистика
- Страниц: 105
- Добавлено: 20.01.2026
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Утопленница - Кейтлин Р. Кирнан"
Все хорошо, Индия, но ты никак не можешь научиться рассказывать истории, верно? Ты постоянно все запутываешь, и это никому не будет интересно.
Что ж, провести прямую линию не получается.
Но я могу пройти кривой милей[84].
Когда обучение у подземных насекомых завершилось, за несколько часов до рассвета, она выкопала мои останки. Она вылизывала мой череп и грудь до тех пор, пока кости не засияли, как алебастр, как её своенравная, развратная подруга луна. Этим она выражала явную и несомненную благодарность за то, что я умерла во искупление её грехов. Я имею в виду, конечно же, грехи Патнэма, которые она приняла на себя, когда он сбежал, чтобы сражаться с «красными мундирами», ирокезами и миссиссогами во время la Guerre de la Conquête[85], так что у него не было времени нести свой крест. Мёртвые волки – пожиратели грехов. Она была пригвождена железными гвоздями к стене коптильни, и со всех сторон набежали зеваки, чтобы засвидетельствовать о поверженном Христоволке в его издевательских голгофских муках. Не было ни Марии Магдалины, ни Царицы Небесной, чтобы оплакать несчастную волчицу, только совы и вороны, которые клевали её плоть, вновь пробудив к жизни. Ева Кэннинг воскресла в телах ворон, а чёрные птицы, как известно, свидетельствуют о лжи, любые чёрные птицы, даже те врановые, что не могут похвастаться полностью чёрным оперением, и все эти чёрные птицы приняли её дух в себя, чтобы она победоносно воспарила ввысь над вспаханными полями. Чтобы она преосуществилась.
Она снова разрыла землю (несколько преждевременно), чтобы я могла широко раскрытыми глазами узреть щепки единственной подлинной амбарной двери в окровавленном реликварии её ладоней.
Она прошептала мне что-то на ухо, и я ощутила приторно-сладкий, трупный запах её дыхания. Она прошептала, что дальше на своём пути мне придётся столкнуться с ложью. Абалин, она предаст меня трижды, вселив в душу настолько глубокое сомнение, что после её ухода мне придётся хвататься за последнюю соломинку и запирать свои таблетки в шкафчике за зеркальной дверцей. Услышав это, я заплакала, и она вытерла мои слёзы дрожащими руками, не в силах решить, что лучше – лапы или руки. Она представляла собой непрерывную череду удивительных метаморфоз, как те личинки, которые разговаривали со мной, пока я спала. Вот у неё одно обличье, а вот другое, и всё это происходило прямо у меня на глазах. Она была куколкой-хризалидой с изменчивым скелетом, мышцами, костным мозгом, жёлчью и четырьмя богато обставленными камерами характерного для млекопитающих сердца. Сердце, тетраграмматон грудной клетки, качающий aqua vitae[86], ибо жизнь плоти в крови[87], а кровь есть жизнь. Она ни на мгновение не задерживалась в одном образе, так же как я не приемлю ложных утверждений, что существовала только одна Ева, что я должна выбирать между июлем и ноябрём. Почему Абалин не в состоянии этого понять, если она, как и Тиресий, провернула гендерно-ликантропический фокус со своим собственным телом?[88] Разве это не лицемерие? Она представляет собой ходячий парадокс и при этом хочет отнять у меня мой, требует, чтобы я поверила, что это невозможно? Она выскользнула из оболочки, которую ненавидела, в другую, о которой мечтала, то есть, как в случае с корпускулярно-волновым дуализмом, было две Евы, верно?
Абалин состроила бы свою характерную кислую мину и сказала бы «нет».
Если бы я не распрощалась со своими психоактивными тиранами, то ничего бы этого не узнала, просто легла бы и отошла в мир иной. Если ты любишь кого-то, то не оставляешь её тонуть, не потрудившись помочь, и не пытаешься убедить, что она ещё более безумна, чем ей раньше казалось.
На подоконнике сидит ворона. Ей кажется, что я не замечаю, как она за мной наблюдает. Вероятно, ей никто не сказал, что я видела четырёх человек, прогуливающихся вместе по парку. Вдали от уличных фонарей, под сенью деревьев, где было темнее всего. Не монахини в своих тяжёлых развевающихся одеяниях, а то ли люди-вороны, то ли настоящие (и это, по-моему, вероятнее всего) чумные доктора в их клювастых масках, проскользнувшие сюда из своего века вместе с бальзамами из листьев мяты, янтарной камфоры, розы, лауданума и мирры, стираксом, навощёнными кожаными капюшонами, с противоядиями в подкладке «клювов», чтобы смердящий воздух не причинил им вреда. Маски Medico Della Peste со стеклянными глазами, непохожие на черноглазую ворону меня на подоконнике. Как в «Саде земных наслаждений» лукавого Иеронима Босха. Возможно, у Абалин были от меня секреты, она могла превращаться в ворону и теперь сидит за окном, подсматривая, пока я печатаю. Но у меня есть оберег из семёрок, и когда я набираю
7/7/7/7
7/7
7
Семь
7
7/7
7/7/7/7
VII
7,
она расправляет свои чёрные крылья и улетает ко всем чертям, к себе домой, к бумажным куклам не-Марго и не-Хлои, которые она для себя сделала. Но я отвлеклась. Отвлеклась на чёрного дрозда, пытавшегося снова столкнуть меня в бездну сомнений и неуверенности в себе, вспомнив о предупреждении Кэролайн, мол, чёрные птицы прилетают к лжецам. Ладно, на чём я остановилась?
Погоня за Евой Кэннинг под безлунным зимним небом.
Или под небом поздней осени, но холодным, словно на дворе чёртова зима. Поторопись, дитя. Эта ясность сознания не будет длиться вечно. Рано или поздно ты её лишишься.
Мне больше не нужна была моя «Хонда», после того как Ева, волчица Израиля Патнэма, позвала меня за собой, и я побежала на своих мёртвых ногах, не отставая и не делая передышек. Дикая, безумная ночь. Она закопала в
