Алые песнопения - Клайв Баркер

Он выбросил в воздух еще один язык пламени, и тот с секунду повисел у него над головой, а затем нырнул вниз, миновал оратора и платформу, на которой он возвышался, просочился в дыру, зиявшую в растресканном мраморе, и скрылся в тайном подполье.

Не спеша, стараясь выжать из этого мига как можно больше драмы, Неснедаемый развернулся и сошёл с возвышения.

– Там, товарищи мои, скрылся злодей. Вор. Разрушитель. Не успеет окончиться этот день, как его голова слетит с плеч.

– Мой час пока не настал, – послышался с разлома голос Жреца Ада.

С этими словами киновит, облачённый в Люциферовы доспехи, появился из растрескавшегося пола. Несмотря на страшную тесноту внутри собора, толпа всё равно расступилась, чтобы очистить пространство вокруг подымавшегося Жреца. Киновит ступил на мрамор и воззрился на демона, пожелавшего стать его палачом.

Неснедаемый молниеносно изваял огненный меч и замахнулся им на Жреца Ада. Тот вскинул облачённую в доспех руку и перехватил пылающий клинок. Белое пламя кипело между пальцев Жреца Ада, брызгая колючими искрами, но киновит засмеялся – казалось, он давным-давно так не забавлялся. И, веселясь да удерживая пылающий меч, он махнул другой рукой на демонических солдат – те просто стояли и наблюдали за битвой.

Змеевидные цепи с крюками-наконечниками побежали между ног зрителей, ударяя бритвенной кромкой любого глупца, осмелившегося стать на их пути. Появление первого крюка дало понять этим смертникам, что за неотвратимые ужасы им уготованы, и они бросались наутёк в попытке избежать приговора. Однако Жрец Ада знал эту игру лучше чем свои пять пальцев.

Один демон пал на колени и принялся молить о пощаде, двое других понадеялись спастись бегством, ещё с десяток попытались встретить судьбу, как врага, с мечом и кинжалом наготове, но для них всё было кончено. Крюки нашли их глаза, рты, задницы, животы, глубоко впились в их плоть и разорвали её, за считаные секунды превратив своих жертв в извивающиеся, обезличенные, бьющиеся в конвульсиях куски мяса.

Вопреки этому они вопили в попытке отринуть страдания, но в их криках уже не было даже намёка на слова. Желудок одного демона поддело крюком и вывернуло через рот, лицо же другого протискивалось через его задницу, словно чудовищная фекалия. Их анатомия не выдерживала столь жестоких надругательств. Демоны рвались на куски – их тела лопались, как переспелые фрукты, и выплёскивали внутренности этих невезучих солдат.

Гарри уже видел подобное, но не в столь масштабных пропорциях. Это была полнокровная война: на одной стороне – весь Ад, на другой – одинокий, облачённый в доспехи жрец. Д’Амур задумался о последствиях разыгравшегося на его глазах хаоса. Если жрец победит, продолжит ли он битву на Земле, а затем и на Небесах? Когда он утолит свою жажду? Гарри никогда и не подозревал, что может болеть за легионы Ада, но, не в силах что-либо предпринять, он наблюдал за сражением и даже молил о победе инфернальных сил.

Гарри не сводил глаз с двух противоборцев в эпицентре битвы. В то время как его цепи расправлялись с простыми солдатами, Жрец Ада не отпускал огненный клинок Неснедаемого и гнул его в сторону меченосца – то было состязание в силе, и киновит постепенно одолевал соперника. Внезапно Жрец навалился всем весом, выкрутил руку Неснедаемого и ловким рывком выхватил меч из пальцев противника.

Киновит воспрянул. Доспехи прекрасно сидели на нём – не как твёрдый, ломкий панцирь, отнюдь: они плыли вместе с ним, и в то же время сквозь него; их мощь передавалась ему, сливалась с его телом. Он стал подвижной стихией, вне досягаемости живых тварей, и пускай годы, приведшие его к этому мигу, полнились самыми жестокими страданиями, пережитая агония стоила этого великолепного, восхитительного часа, когда Люциферовы доспехи вбрызнули силу в каждый участок его организма, одряхлевшего от монашеской жизни, подарили блаженство мускулам, истерзанным киновитом в попытке переделать своё тело под изгибы королевских лат.

Владыки миров нижних и верхних, ликуйте! Никогда ещё он не ощущал такого единства плоти, разума и души! Они стали одной, неразрывной системой, лишённой каких-либо противоречий. До этого мига он не ведал, что значит «жить».

Краем глаза он увидел Неснедаемого – тот стоял, воздев руки над головой. Из раскалённого воздуха, кипевшего над кулаками демона, вытравливалось два новых меча. Подобная лаве субстанция капала с пылающих клинков и растекалась по усеянному трещинами мрамору. Жрец Ада не страшился ходьбы по жидкому огню – не теперь, когда он был облачён в доспех Короля Преисподней.

Он двинулся к Неснедаемому, разбрызгивая огонь при ходьбе, и в три шага оказался перед врагом. Киновит замахнулся мечом, намереваясь вспороть живот лидеру инфернальной армии, но тот отразил его удар и бросился в атаку, полосуя воздух двумя клинками, словно ветряки мельницы – воздух. Однако Жрец Ада был не в настроении отступать – он держал оборону, по очереди отражая удары то левого, то правого меча, и отбивался он с такой силой, что нападавшему пришлось замедлить наступление. Но клинки резали воздух с такой скоростью, что между оппонентами поднялась огненная стена, и Неснедаемый прошёл сквозь неё, безостановочно вращая мечами.

Жрец Ада поднял меч, чтобы защитить голову, и в него тут же ударил леворучный клинок Неснедаемого. Во все стороны прыснули молнии – они разлетелись на головами демонической армии, сражая насмерть глупцов, попытавшихся ухватиться за эти пламенные стрелы. Сомкнув одно лезвие с клинком киновита, Неснедаемый рубанул другим по открывшейся груди соперника. Из точки удара хлынули волны лучистой энергии, и доспех мгновенно впитал их мощь, поглотив украденную силу и приумножив заряд доспехов.

Жрец Ада ощутил приплыв могущества, и моментально среагировал – он взял меч в две руки и бросился на Неснедаемого с исполненным наслаждения криком. Главнокомандующий инфернальной армии снова попытался отразить атаку леворучным мечом, однако клинок разлетелся вдребезги. Осколки вспыхнули и угасли, как искры над костром. Удар оглушил Неснедаемого. Все твари, которым удалось избежать безвременной кончины, воззрились на своего командира – тот отшатнулся от киновита и уставился на него неверящими глазами.

– Что это за колдовство? – спросил Неснедаемый дрогнувшим голосом – от перспективы неравной схватки его обуяла трусость.

– Драгоценности Короны Адской, – ответил киновит.

– Не может быть.

– О, ещё как может.

Неснедаемый сделал несколько нетвёрдых шагов назад, а затем резко обернулся к солдатам и, брызнув слюной, заорал:

– Это враг Адов! Промедлите, и он превратит вас в прах! Вперед! Мне явились видения! Спасите Ад прежде, чем он уничтожит нас всех!

Его слова умерли в темноте, и воздух опустел.

– Видения? – переспросил киновит, наступая на противника.

– Я узрел твои устремления, – сказал Неснедаемый, пятясь от демона.

– Какая наглая ложь, – сказал Жрец.

Он повернулся к солдатам и указал на своё облачение.