Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

отошли, но мальчики этого не заметили. Они смотрели, моргали, лупились и пытались понять, что такое они видят. Вилли заговорил первым:

– Откуда он взялся?

Том подволокся поближе, глядя на Монстра с каким-то презрением. Он шумно харкнул и уставился куда-то в сторону поля, где неподвижно стояли несколько тощих лошадей. Затем заговорил – быстро, как по шпаргалке:

– Прошлой зимой умер мой дедушка, а он владел всей этой землей, всей, сколько глаз окинет. В основном разводил лошадей. Когда он умер, нам надо было разобрать его вещи, а на чердаке у него лежали всякие штуки, с ума сойти какие, такие штуки можно показывать за десятку. Оно лежало там, в большом сундуке. Не могу сказать точно, где он это взял, но мой дедушка, он весь мир объездил, чего только не повидал, так что бог знает. Могу предположить, что оно – из Африки. Или из Азии. Впрочем, какая разница?

Со стороны подростков раздался странный гул, и Джеймс обернулся на них – он уж и забыл, что они там есть. Парни обменялись взглядами и, казалось, подавили усмешку, а девушки посмотрели на них с укоризной. Том услышал их, увидел эти взгляды, опустил свои косые глаза, а потом снова уставился на лошадей.

Джеймс повернулся обратно к Монстру.

Одно было ясно. Он умер. Он лежал на этой соломе, втиснутый в разбитую открытую коробку из-под яблок. Джеймс даже проникся к нему некоторой жалостью. Тот ящик был совсем не похож на гроб, которого удостоилось тело Грега Джонсона, и подходил для упокоения даже хуже земли и травы на могилках домашних животных, которые Джеймсу доводилось повидать. Было в этом что-то поспешное и кустарное, и Джеймс постарался убедить себя, что Монстр этого заслужил.

– У него есть крылья, – сказал Вилли.

– Гляньте на зубы, – сказал Реджи.

Том снова вздохнул, взирая на лошадей с некоей смесью тоски и ненависти. Джеймс вполне мог себе представить, как Том вскакивает на какое-нибудь из этих животных и уезжает прочь. Еще он мог себе представить, как Том нападает на этих лошадей с ножом, дубинкой или ружьем. Казалось, Том и сам не мог решить, что ему делать, и стоял там, потея, сжимая в карманах кулаки и как бы отстранившись от незаинтересованных подростков, стоящих в каких-то метрах от него.

– Сюда не приходил парень по имени Мэл Герман? – спросил Реджи. Том кивнул, а мальчики даже не удивились. Беспокойные ноги Германа не могли не привести его к Тому.

Джеймс присел на корточки, наклонился к Монстру и понюхал его.

– Что ты с ним собираешься делать? – спросил он.

– Выставлю, – без колебаний ответил Том. – Как оленью голову, знаешь? Прибью к мореной деревяшке для красоты и повешу на стенку, ну, скажем, в конюшне. А потом сделаю вывеску и поставлю на дороге. Можно еще рекламу дать в монровилльскую газету. Конечно, надо будет убраться в конюшне. Это займет какое-то время. Там так жарко, вентиляции нет. Захотите подзаработать – скажите мне. У меня вилы есть, можете убрать оттуда все сено.

Голос Тома наполнился гордостью, и, хотя говорил он с мальчиками, его слова предназначались подросткам. Затем он пнул пучок сорняков.

– Я должен что-нибудь с этого поиметь. Это же диковинка. Никто из местных стопудово ничего подобного не видел.

Пятнадцать минут они разглядывали диковинку и указывали на ее различные атрибуты. Том откочевал к конюшне, где его щиколотки нюхали шесть-семь облезлых котов. Вилли отошел и сел в одиночестве в тени силосной башни. Реджи пристал к подросткам и заговорил с ними намеренно басовитым голосом. Один Джеймс остался сидеть над Монстром. Колени его тряслись, лоб морщился, спина болела. Он попытался представить его живым: хрупкие кости обтянуты мышцами и покрыты мехом, или чешуей, или перьями, или всем сразу – но, как ни старался, не смог. Казалось, что Монстр был мертвым всегда, что его таким и родили прямо в коробку из-под яблок, бесцеремонно упаковали в сундук и оставили на сто лет чахнуть на чердаке. Жизни в нем не было.

Когда настало время уходить, Джеймсу пришлось позвать Реджи пять-шесть раз, чтобы тот, закатив глаза, наконец попрощался с подростками. Он задел Джеймса плечом, когда они вместе ступили на тропинку.

Джеймс почувствовал, что должен что-нибудь сказать.

– Даже не знаю, у кого бывают такие зубы, – произнес он.

– И крылья, – добавил Вилли.

– Вы не поверите, – сказал Реджи. В голосе искрило электричество, как у подростков постарше. – Знаете, что они планируют сделать? Те, с кем я сидел? Вы ни за что не угадаете.

Джеймс не посмотрел на него и не ответил. И молился о том, чтобы Вилли тоже промолчал.

– Что? – спросил Вилли.

Реджи облизал губы, и они тут же заблестели от слюны.

– Они решили его украсть.

Джеймс продолжал молиться, чтобы Вилли промолчал.

– Правда? – спросил Вилли.

– Да, – кивнул Реджи. – Но угадай, кто их опередит.

Ветви и лески

Назавтра мальчики решили построить подъемник, чтобы Вилли мог подниматься в домик на дереве, но их отвлекла собака, которая носилась вокруг деревьев за домом. Она смотрела за ними своими черными глазами, рыла землю, делала вид, что сейчас подойдет, а потом убегала обратно в тень.

Вилли исчез в глубинах дома, вернулся с биноклем и доложил мальчикам, что собака толстая. Реджи отнял у него сей прибор и приложил к глазам.

– Одной рукой с этим не справиться, – бормотал он, разыскивая собаку; нашел и покрутил какие-то кольца на бинокле. – Она беременна.

Они вернулись к работе. Из инструментов у них были молоток, набор гвоздей, кусок веревки и красный металлический шкив, который Реджи чудесным образом выудил из мусорного бака буквально за углом. Обычно Реджи не копался в чужом мусоре – он, как и большинство мальчиков, предпочитал величественное уединение свалки, – но по какой-то причине у него руки зачесались открыть тот бак, и, когда он показал эту ржавую железку, Джеймс тотчас же понял, что с ней делать.

– Там ветка прямо над крышей, – сказал Джеймс. – Тебе ее не видно, но я знаю, что она там.

И вот они с Реджи взобрались по ступенькам, а потом вскарабкались на стену домика на дереве, упиваясь своими альпинистскими навыками и бросая друг другу вызов каждым дерзким рывком и скачком. Реджи забрался на крышу домика первым, а когда секунду спустя туда залез Джеймс, они ухмыльнулись друг другу, тяжело дыша и стряхивая с локтей и коленей кусочки коры. Реджи похвалил Джеймса за выдающуюся работу ногами, а Джеймс уверил Реджи, что понятия не имеет, как тот залетел на крышу