Хромые кони - Мик Геррон

Ларри, Мо и Керли.

Керли, Ларри и Мо.

Хасану тоже насрать, кто они такие, понятно?

Но человек, который минутой позже ворвался в подвал, не был его дядей.

– Эй, ты!

Имелся в виду он.

– Встал быстро!

Но встать Хасан был не в силах. Земное притяжение намертво придавило его к стулу. Им пришлось поднимать его, волочить по подвалу, тычками ставить на подламывающиеся ноги и тащить вверх по лестнице. Хасан не отдавал себе отчета, кричал ли он при этом или нет. Возможно, он молился. Потому что люди всегда заново обретают своих богов. Все время, проведенное в подвале, он молил Аллаха о спасении, давая все обещания, что неизменно даются в таких случаях. Может быть, если бы Хасан верил в Него, то Он не позволил бы, чтобы Хасана убили лишь за веру в Него? Но Хасану не дали как следует над этим поразмыслить. Вместо этого его пинками погнали вверх по лестнице, в конце которой его ожидало то, что было суждено.

Он думал, что казнь состоится в подвале.

А она состоялась на кухне.

* * *

Дом стоял в ряду подобных ему домов, видавших лучшие дни, большинство – еще в довоенную пору. Окна второго этажа были заколочены, а сквозь наглухо зашторенные окна первого не пробивалось ни лучика. По фасаду расползлось пятно отсыревшей штукатурки.

– Поднять руки, кто сегодня не пил, – хриплым шепотом приказал Лэм.

Мин и Луиза переглянулись.

– Держи, – сказал Лэм и сунул Риверу ствол Моди, двадцать второго калибра. – Направишь в мою сторону – отберу назад.

Ривер впервые очутился в общественном месте при оружии. Пистолет в руке казался слишком легким.

– Думаете, они там? – спросил Ривер.

Спросил потому, что дом выглядел не просто спящим, а мертвым.

– Исходим из этого и действуем соответственно, – ответил Лэм.

Мимо дома они проехали не задерживаясь и припарковались ярдах в двадцати дальше по улице. Мин с Луизой подъехали следом; а теперь все четверо сидели на корточках рядом с транспортным средством Лэма. Ривер взглянул на часы. Если Лэм прав в своих расчетах, до прибытия умельцев у них оставалось минут пять. Семь, если быть предельно точным.

– Идем внутрь? – спросил он.

– Идем внутрь, – подтвердил Лэм. – Мы двое. Ты возьмешь на себя дверь. – Последнее было адресовано Луизе. – Фомка в багажнике. – Он повернулся к Мину. – А ты смотри сзади. Если кто выйдет, оставайся незамеченным. Но его из виду не теряй. Всем все ясно?

Все было ясно. После многомесячного ожидания настоящей операции никто не собирался упускать такую возможность.

– Хорошо. Постарайтесь, чтобы вас никого не подстрелили или еще чего. Это мне в личное дело пойдет.

Луиза достала ломик, и все гуськом пошли к дому. Мин не останавливаясь проследовал мимо и повернул за угол – вести наблюдение с тыла. Луиза, словно заправский домушник, ловко сунула фомку под косяк на высоте дверного замка и резко налегла. Дверь, треснув, распахнулась. Лэм с неподобающим толстяку проворством ворвался внутрь, выставив зажатый в обеих руках «хеклер и кох». Резко сделав пару шагов вправо, ударом ноги распахнул дверь в пустую комнату и прокричал: «Полиция! Не двигаться!» Ривер тремя прыжками взлетел по лестнице на второй этаж. Здесь была темнота: никаких желтых полосок, выдающих контуры освещенных изнутри дверей. Пригнувшись, он ворвался в первую комнату, крутанулся с выставленным вперед пистолетом. «Не двигаться!» Пусто. Только пара матрасов на полу да расстегнутый спальный мешок, словно сброшенная в линьке кожа. Снизу крикнули. Он выскочил обратно на лестницу и пнул вторую дверь. Та же картина. Крик снизу повторился: Лэм звал его. За последней дверью оказалась уборная. Он дернул за шнурок выключателя. Под одним из кранов цвело зеленое пятно, а на перекладине над ванной висела рубашка. Влажная. Лэм снова выкрикнул его фамилию. Ривер поспешил вниз.

Силуэт Лэма вырисовывался в конце коридора. Стоя в дверях кухни, Лэм смотрел на что-то на кухонном полу. Рука с пистолетом была опущена.

– Наверху все чисто, – доложил Ривер.

– Уходим, – сказал Лэм.

Голос звучал зловеще. Надорванно.

За спиной Ривера появилась Луиза Гай, обеими руками сжимая ломик.

– Что там?

– Уходим. Немедленно.

Ривер подошел поближе и сделал шаг на кухню.

Тело на полу некогда было большего роста. Теперь оно распростерлось в кровавой луже, над которой деловито жужжала мясная муха.

– Боже милостивый… – выдохнула Луиза.

На кухонном столе лежала голова, весьма неаккуратно отделенная от тела своего бывшего хозяина.

Ривер повернулся, отпихнул Луизу и едва успел выбежать на улицу, где его тут же вырвало.

* * *

Они пересекли черную реку в синей машине, с мыслями, залитыми красным. Одного взгляда на заляпанные кровью рукава и обувь было достаточно для взятия с поличным, не потребовалось бы никакой криминалистической экспертизы.

– Обязательно было его? – спросил сидящий за рулем.

– Да.

– Он же…

– Он же – что?

– Я просто…

– Что ты – просто?

– Я просто не готов был, чтоб так вот.

– Ну да. Конечно.

– Я серьезно.

– Не готов? Думаешь, он сам был особо готов? И что? Какая нахер разница? Сдох, и хер с ним.

Так оно и было. Он сдох. Его голову оставили на кухонном столе.

Дохлее некуда.

– Телефоны. Быстро!

Плохо соображая, они принялись нашаривать телефоны.

– Харпер где?

Харпер уже бежал к ним.

– Что произошло?

– Телефон давай, – сказал Лэм.

– Телефон?

– Дай сюда!

Мин Харпер выудил из кармана мобильник, добавил его к трем телефонам у Лэма в руках и ошеломленно разинул рот, когда Лэм спустил все четыре в решетку ливневого стока.

– Так. Теперь марш за Хо, Лоем и Уайт. Я поеду за Стэндиш.

Для Ривера все это звучало словно во сне; звуки то расплывались, то снова обретали отчетливость; и ближайший уличный фонарь тоже поплыл. В ногах ощущалась невесомость, его сейчас, наверное, может опрокинуть даже ветерком. На дом смотреть не хотелось; на дом, с его дверью нараспашку, с его кухней, со столом, на котором восседала отрубленная голова. Словно голова может восседать. Словно голова может восседать…

– Твою мать, Картрайт! Прекрати немедленно!

– Я его раньше видел, – сказал Ривер.

– Мы все его раньше видели, – сказал Лэм.