Город засыпает - Наталья Тимошенко

* * *

— Зачем ты здесь?

Голос Кирилла прозвучал непривычно: холодно, отчужденно, как-то мрачно. Настя даже непроизвольно поежилась. Он пришел в себя уже почти час назад, но врач, смущаясь, передал ей, что муж попросил никого к себе не пускать, даже ее не захотел видеть. Ее это очень удивило и даже обидело: она пробыла в больнице до глубокой ночи, дожидаясь, пока он очнется, сидела на неудобном стуле под дверью реанимации, поскольку внутрь ее, естественно, не пустили. Ее бы не пустили и после того, как он очнулся, если бы Кирилл не работал врачом в этой же больнице. С одной стороны, Настю это радовало: уход ему обеспечат на должном уровне. А с другой — наверняка уже вся больница шепчется о том, что доктор Кленин пытался отравиться. И вот она ждала столько часов, даже в столовую не позволила себе сходить, чтобы не пропустить какие-нибудь новости, только до автомата с кофе несколько раз бегала, потому что от него просматривался вход в реанимацию, а теперь он не хотел ее видеть!

— Езжайте домой, — посоветовал ей врач, видя ее растерянное лицо. — Его нежелание видеть вас может быть просто реакцией на стресс. Скоро пройдет. Завтра мы переведем его в отделение, сможете навестить.

Однако Настя поняла, что не хочет ждать утра, поэтому пришла в палату против воли Кирилла. Сделать с этим он все равно ничего не мог.

— Затем, что моего мужа едва не убили, — как можно спокойнее отозвалась она, подходя к его кровати. Кирилл отвернулся в другую сторону, почему-то не желая на нее смотреть. — Я несколько часов ждала, пока ты очнешься.

— Необязательно было, — уже мягче отозвался он, хотя и не повернулся к ней. — Ты больше не обязана делать подобные вещи.

— Я и раньше не была обязана. — Настя подтянула к кровати стоявший у стола стул и села на него. Разговор мог быть долгим. — Ты никогда меня ни к чему не обязывал, я изображала из себя верную любящую жену по собственной воле.

Хоть он по-прежнему смотрел в окно, она все равно смогла увидеть, как по его лицу скользнуло болезненное выражение. Все же ее муж отказывался от встречи с ней не потому, что не хотел видеть. Он страдал и не хотел, чтобы это видела она.

— В любом случае, раз мы расстаемся, в этом больше нет нужды. Наверное, в ближайшее время это будет даже неуместно. Тебе и Эдику лучше пока держаться от меня подальше.

Она ничего не поняла, поэтому возразила только в одном:

— Кто тебе сказал, что мы расстаемся?

Он резко повернулся к ней, глядя с вопросом, надеждой и сомнением одновременно. Его лоб хмурился, а бледное лицо вдруг обрело некоторые краски. Пусть пока еще и очень блеклые.

— Разве нет? Разве не это ты решила, когда попросила меня уехать?

Настя потянулась к нему и взяла за руку, сжала холодные, почти безжизненные пальцы. Он все еще был очень слаб, поэтому едва ответил на это движение.

— Я просто хотела побыть одна и подумать, — напомнила она. — Я тебе так и сказала. Речи о расставании не шло.

Кирилл некоторое время молча рассматривал ее лицо, словно пытался прочесть на нем, действительно ли она именно это имела в виду на даче или же изменила свое мнение после, когда узнала, что он угодил в больницу.

— Ты… ты ничего не сказала Эдику? — неуверенно уточнил он.

— Нет. И не собираюсь.

Он облегченно выдохнул, почти улыбнулся, но сразу снова помрачнел. Теперь, видимо, уже по какой-то другой причине.

— Я хотел бы обрадоваться, но не могу. Как раз сейчас тебе лучше было бы развестись со мной. А Эдику узнать, что я не его отец.

— С чего вдруг? — почти испуганно спросила Настя.

Он тяжело сглотнул, продолжая хмуриться. Она видела, что он борется с самим собой, с одной стороны, желая снова быть честным с ней, а с другой — боясь признаться в чем-то.

— Я покрывал преступника, — наконец медленно произнес он. — Я не имею в виду Нелл с ее аварией, про которую ты знаешь. Гораздо более опасного преступника, убившего несколько человек. Ради Вики. Я позволил невиновному человеку сесть в тюрьму, покрывая этого преступника. Но теперь я должен признаться. Скорее всего, мне предъявят обвинение. Возможно, оно даже закончится тюремным сроком. В любом случае, моей карьере конец. Всему конец.

— Ты говоришь про того Потрошителя? — неуверенно предположила Настя, вспомнив, о чем ее спрашивал Дементьев.

Кирилл удивился, но кивнул. Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони и снова тяжело сглотнул, проталкивая ком, вставший в горле.

— Знаешь, я всего лишь хотел защитить нашу семью. Не дать ей окончательно развалиться. Я… чувствовал себя обязанным делать это, потому что отец с этой задачей не справился. Но моя ложь закончилась тем, что у меня больше нет семьи. Мой брат, мои сестры… Даже твоя вера в меня… — его голос прервался. Кирилл судорожно вздохнул и заставил себя продолжить: — Она забрала все. И я даже не могу винить ее в этом. Я сам виноват. Я даже признал это перед ней и добровольно принял яд. Мне было страшно умирать, но она пообещала, что, покончив с местью, не тронет вас. А потом… потом что-то случилось… не знаю… почему я не умер…

Чем больше он говорил, тем больше волновался и более рваным становилось его дыхание, а пульс, который считал монитор, становился все быстрее. Настя оглянулась на дверь, убеждаясь, что медсестра, деликатно вышедшая в коридор, едва она вошла в палату, все еще там, и в случае необходимости сможет быстро позвать врача, а затем придвинулась ближе, успокаивающе погладила Кирилла по плечу. Он как будто немного расслабился, по крайней мере, задышал ровнее.

— Я мог спасти их, — с горечью продолжил Кирилл, — мог спасти их всех. Степана, Инну, Вику… даже Нелл и того нотариуса. Если бы не попытался снова играть в бога, покрывая еще одного преступника.

— О ком ты? — Настя чувствовала, что теряет нить разговора. Она снова ничего не понимала.

— О Степане. Он пришел ко мне со своей безумной историей про убивающие карты. Сказал, что его друзья мертвы и если я не спрячу его, то та же участь постигнет и его. Я понимал, что он очередной раз перешел черту. На этот раз гораздо больше, чем когда-либо. Я подозревал, что он убил их, но я все равно сделал так, как он сказал. Я опознал чужой труп, а его спрятал.

Ее рука замерла, но так и не отпустила его ладонь. Настя с самого начала считала, что Кирилл зря покрывал и Нелл, но молча принимала его решение, потому что и ее тайны он тоже свято хранил. Но одно дело — помочь идиотке-алкоголичке, по пьяни сбившей насмерть любовника, другое — помогать настоящим преступникам, осмысленно убивающим людей. Этого не ожидала от Кирилла даже она, хотя знала его, как ей казалось, лучше всех.

— Зачем? — только и спросила она.

— Он же мой брат… — просто ответил Кирилл, по-прежнему вглядываясь в ее лицо. — Как я мог ему отказать?

— Почему ты потом ничего не сказал? Когда уже в нашем доме произошло убийство?