Поезд убийц - Котаро Исака

Он снова ставит чемодан на свободное сиденье и устанавливает на кодовом замке комбинацию 0600, затем открывает чемодан.

– Что, теперь его высочество захотели взять эти деньги? Подозреваю, что твои родители не дают тебе особенно много на карманные расходы.

Принц пропускает мимо ушей язвительное замечание Кимуры, берет дебетовые карты и кладет их себе в задний карман брюк. Затем закрывает чемодан, защелкивает замок и берется за ручку.

– Что ты делаешь?

– Хочу вернуть его хозяину.

– И что это, черт возьми, значит?

– Именно то, что я сказал. Я собираюсь положить его туда, где он был, – за панель мусороприемника. Или, возможно, положу чемодан куда-нибудь, где его будет проще найти. Так будет даже лучше. Я могу просто оставить его на багажной полке.

– Зачем тебе это?

– Я узнал, что там, внутри. Теперь мне до него нет никакого дела. Гораздо веселее будет смотреть, как другие станут за него драться и кто им в конце концов завладеет. К тому же я забрал кредитные карты, так что это обязательно доставит неприятности кому-нибудь из них.

Кимура смотрит на него в замешательстве. Судя по всему, он не может взять в толк мотивы, которые движут Принцем. «Наверное, он не привык видеть, чтобы люди делали что-нибудь не только ради денег или из хвастовства. Он не может уразуметь моего желания узнать, как на самом деле устроены люди и что ими движет; это кажется ему странным».

– Я скоро вернусь, – Принц встает и направляется к дверям, катя за собой чемодан.

Он делает звонок и отчитывается о выполненной работе. На другом конце линии его слушает человек, которого все называют Посредником. Много лет назад он также занимался опасной работой, но с возрастом набрал вес и стал не таким быстрым, а сейчас ему за пятьдесят, и он занимается налаживанием деловых связей.

Асагао привык сам заключать контракты, но в последнее время он получает работу в том числе через Посредника. Он устал от переговоров по поводу заданий еще со времени утомительного планирования крупномасштабной операции по уничтожению организации «Рэйдзё» шесть лет назад.

Тогда все началось на том же диагональном перекрестке. Воспоминания возвращаются. Мужчина, работавший репетитором, двое детей и женщина, Брайан Джонс, паста… образы всплывают в его памяти без всякой связи и порядка. Они проносятся в танце перед его внутренним взором, оседают, как пыль, а затем стираются, вновь погружаясь в озеро памяти.

Посредник говорит: «Хорошая работа», а потом – «Пока ты на линии…»

У него появляется беспокойное предчувствие.

Посредник продолжает:

– У меня есть хорошие новости и плохие новости.

Асагао едко улыбается. Посредник всегда так говорит.

– Меня не интересуют ни те ни другие.

– Не говори так… Хорошо, сначала плохие новости. У меня был срочный звонок кое от кого, кого я знаю. Есть одна работа; она может быть немного хлопотной и должна быть выполнена немедленно.

– Звучит жестко. – Голос Асагао бесцветен, он просто соблюдает правила вежливости.

– А теперь хорошие новости. Локация недалеко от того места, где ты сейчас находишься.

Асагао останавливается. Осматривается. Широкая улица и комбини, больше практически ничего. Не слишком удобно.

– И то и другое звучит для меня как плохие новости.

– Клиент, честно говоря, это кое-кто, кого я давно знаю, и он очень выручил меня в прошлом. Я не могу ему отказать, – признается Посредник.

– Это не имеет ко мне отношения.

Асагао не против работы как таковой, он просто предпочитает не брать два задания в один день.

– Послушай, человек, который меня попросил, он был моим наставником, в свое время многому научил меня… И он действительно крутой профессионал, настоящая легенда, – говорит Посредник с воодушевлением. – Если б речь шла о видеоиграх, он был бы чем-то вроде «Хайдлайда» или «Ксанаду», одним из лучших.

– Тебе придется использовать сравнение, которое я пойму.

– Хорошо, если б он был музыкальной группой, то это были бы «Роллинг стоунз».

– А, их я знаю, – Асагао слегка улыбается.

– Нет, впрочем, больше подходит «Зе Ху». Потому что они распадались, но затем каждый раз собирались снова.

– Хорошо, я понял. Но это неважно.

– Что, не любишь классику?

– Все, что существует в течение долгого времени, заслуживает уважения. Выживание – свидетельство превосходства. Выживают сильнейшие. Так что за работа?

Он решает по крайней мере выслушать. Голос у Посредника становится радостным – по всей видимости, он воспринял вопрос Асагао как согласие.

Асагао выслушивает описание работы и едва не разражается хохотом. Не только детали предельно расплывчаты – это в принципе не тот тип работы, за которую он мог бы взяться.

– Почему ты так говоришь? Что заставляет тебя думать, что ты не подходишь для этой работы?

– Я работаю только там, где ездят машины или поезда. Перекрестки. Платформы станций. Транспортные средства не ездят внутри зданий. Помещения – это не мое поле. Попроси кого-нибудь другого.

– Я понимаю, но нет времени. И это прямо рядом с тобой. Если я попрошу кого-нибудь другого, ему нужно будет время, чтобы добраться. Я сам сейчас туда еду. Я уже многие годы договариваюсь о работе для других людей, прошла целая вечность с тех пор, как я сам выполнял работу, но на этот раз у меня нет выбора. Придется выбраться туда ради этого.

– Это пойдет тебе на пользу. И это просьба твоего наставника.

– Я немного нервничаю, – говорит Посредник; его голос дрожит, как у молодого человека, признающегося, что, закончив учебу, он боится выходить в реальный мир. – Прошло уже столько времени с тех пор, как в последний раз занимался работой, так что я нервничаю. Поэтому прошу тебя пойти со мной.

– Даже если б я пошел, что я могу сделать? Люди называют меня Толкателем. А эта работа не требует никого толкать. Это все равно как просить спринтера пробежать марафон.

– Все, о чем я прошу, это пойти со мной. Я уже почти добрался.

– Я буду молиться, чтобы у тебя все получилось.

– Правда? Спасибо, Асагао. Я перед тобой в долгу.

Асагао размышляет, каким образом Посредник истолковал его слова как согласие пойти вместе. Фрукты

Мандарин выходит из туалета и не торопясь направляется к умывальнику.

Он сразу же узнал человека, вошедшего в третий вагон, и понял, что тот принадлежит к их миру. Мужчина выглядел немного моложе Мандарина и Лимона, и очки в черной оправе придавали ему интеллектуальный вид. Вместе с тем он казался довольно простодушным, пытался вести себя как ни в чем не бывало, но было совершенно очевидно, что он сильно нервничал. Проходя мимо них, он изо всех сил постарался не смотреть в их сторону и сделать вид, что он тут совершенно ни при чем.