Город вечной ночи - Дуглас Престон

Пендергаст замер от удивления. Этот человек не был связан, на нем не было никаких видимых пут.

– Говард? – произнес Пендергаст почти шепотом.

Лонгстрит не ответил.

Пендергаст сделал шаг в сторону сидящей фигуры.

– Говард? – повторил он.

Лонгстрит по-прежнему молчал. Может быть, он без сознания? Пендергаст подошел к нему вплотную, положил руку на плечо Лонгстрита и осторожно встряхнул его.

Издав какой-то тихий, шипящий звук, голова человека съехала с плеч, ударилась о стол, прокатилась немного и остановилась, слегка покачиваясь. Серые глаза Лонгстрита уставились на Пендергаста в беззвучной агонии.

В это самое мгновение свет внезапно погас. И из темноты раздался торжествующий смешок.

С той же внезапностью, с какой наступила темнота, комнату залил яркий свет. Он высветил дальний угол, в котором сидел на деревянном стуле лейтенант д’Агоста, связанный по рукам и ногам и прикрученный к стулу. Из одежды на нем остались только трусы и жилет, нашпигованный пакетами пластичной взрывчатки, – жилет смертника. Во рту у него был кляп в виде бильярдного шара. Д’Агоста смотрел на Пендергаста горящими глазами.

– Я прибыл в течение требуемых пятидесяти пяти минут, мистер Озмиан, – сказал Пендергаст. – И все же вы убили Говарда Лонгстрита. Мы так не договаривались.

Прошло несколько мгновений. И наконец в комнату бесшумно вошел Антон Озмиан в черном камуфляжном костюме. В одной руке он держал пистолет 1911, наведенный на Пендергаста, в другой – дистанционный взрыватель.

– Положите, пожалуйста, ваше оружие на пол, агент Пендергаст, – произнес он невозмутимым тоном.

Пендергаст выполнил его указание.

– А теперь подтолкните его ко мне ногой.

Пендергаст подтолкнул.

– Снимите пиджак, повернитесь, расставьте ноги и руки и прижмитесь к стене.

Пендергаст подчинился. Он не сомневался, что ему представится шанс поменяться местами с Озмианом. Агент услышал, как Озмиан приблизился, и почувствовал холодный ствол пистолета на своем затылке. Озмиан обыскал его, нашел дополнительный магазин и несколько ножей, отмычки разных типов, удавку, два сотовых телефона, деньги, несколько пробирок и пинцетов, однозарядный «дерринджер».

– Заведите одну руку за спину, а второй обопритесь о стену.

Пендергаст подчинился и почувствовал, как пластиковый наручник сомкнулся на его запястье. Затем наручник замкнулся и на его второй руке, заведенной за спину. Озмиан отошел.

– Прекрасно, – сказал предприниматель. – Можете сесть рядом с вашим другом. И мы немного поговорим.

Пендергаст без слов сел рядом с телом Лонгстрита, которое, лишившись опоры, упало на столешницу рядом с покачивающейся головой. Д’Агоста глядел на это из своего угла широко раскрытыми, покрасневшими глазами.

Озмиан сел на стул по другую сторону стола и осмотрел основное оружие Пендергаста:

– Очень хорошо. Кстати, вскоре вы получите его назад. – Он положил пистолет и немного помолчал. – Во-первых, я вовсе не обещал сохранить жизнь обоим. Мои точные слова были: «вы больше не увидите любого из ваших друзей живым». Как видите, лейтенант д’Агоста все еще вполне жив… пока. И во-вторых, поздравляю: вы вычислили, что Головорез – это я. Как вы пришли к такому выводу?

– Из-за Хайтауэра. Вы хотели, чтобы наше подозрение пало на того, кто уж слишком идеально подходил для этой роли. Вот тут-то я и почувствовал руку мастера-кукловода и начал собирать кусочки пазла.

– Прекрасно. А вы догадались, почему я убивал именно этих людей?

– Может, сами скажете мне? – спросил Пендергаст.

– Я предпочту услышать это от вас.

– Хобби, которое вы предположительно оставили много лет назад, – охота на крупную дичь. Вы жаждали сильных ощущений – «самая опасная игра»[28], так сказать.

Озмиан широко улыбнулся:

– Я впечатлен.

– Одно вызывает у меня недоумение: почему ваша дочь стала первой жертвой. Впрочем, полагаю, это как-то связано с недавними трудностями, возникшими в вашей компании.

– Что ж, тут я вам помогу, так как уже поздно и игра скоро начнется. Как вы уже догадались, именно моя дочь, моя любимая, преданная дочь слила в Интернет наш код, и это чуть не погубило мою компанию.

– Насколько я понимаю, ваши отношения вовсе не были такими безмятежными, как вы изображали.

Озмиан немного помолчал, прежде чем ответить:

– Когда Грейс была маленькой, у нас были довольно близкие отношения. Пожалуй даже, мы были задушевными приятелями. Она восхищалась мною, а я в ней одной находил безоговорочную любовь. Но с началом пубертатного периода она начала ходить налево там, где нужно было идти направо. Она обладала блестящим умом, когда хотела им пользоваться, уже не говоря о том, что с самых ранних лет она великолепно разбиралась в компьютерах. Я всегда надеялся, что Грейс станет моим партнером, а со временем и заменит меня. Можете себе представить, каким ударом стало для меня ее предательство.

– И почему же она вас предала?

– Из желания идти налево, а не направо. Вы знаете, как это бывает, агент Пендергаст: дела в семье пошли наперекосяк из-за избытка денег, избытка бывших жен, избытка проблем. – Он глумливо усмехнулся. – Нет, приличия мы соблюдали, ведь куда ни сунешься – всюду наблюдение, папарацци; верно я говорю? И мы оба были в этом заинтересованы. Но случилось так, что моя дочь подсела на наркотики, стала саморазрушительной, злобной маленькой шлюшкой, которая ненавидела во мне все, кроме моих денег. А когда я перестал давать ей деньги, она использовала свои немалые навыки, чтобы проникнуть в мой компьютер, и сделала то, что могло принести мне самую сильную боль. Она попыталась уничтожить компанию, которую я создал для нее.

– И вы убили ее в приступе ярости.

– Да. Мне говорят, что у меня трудности с «управлением гневом»[29]. – Озмиан показал пальцами кавычки. – Но дело в том, что я никогда не сожалею о моих вспышках. Они весьма полезны в бизнесе.

– А когда вы остыли… я полагаю, вы задумались. О голове.

– Я вижу, вы нашли последнюю часть пазла. Тело Грейс лежало в том гараже. А я сидел в моей вычищенной квартире, попивал коньяк и думал. Если откровенно, я был потрясен тем, что сделал. Меня одолела ярость, но, когда вспышка прошла, я погрузился в депрессию. Дело было не только в Грейс – во всей моей жизни. Здесь я достиг всего, о чем когда-то мечтал. Заработал состояние. Унизил врагов. И все же я чувствовал, что не добился того, чего хотел. Мои мысли обратились к охоте на крупную дичь. Понимаете, я оставил это занятие, после того как пополнил свои трофеи черным носорогом, самцом слона и несколькими другими видами, чье существование под угрозой, хотя я, естественно, хранил это в строжайшей тайне. Но теперь, в моем нервозном состоянии, мне пришло в голову, что я поспешил распрощаться с охотой на крупную дичь. Понимаете, я ведь никогда не охотился на самую крупную дичь. На человека. И я не говорю о людях среднего уровня, заурядных кретинах. Нет, я решил, что моей «крупной дичью» станут влиятельные, богатые люди, имеющие врагов, люди, которые окружили себя несколькими барьерами охраны; умные люди, осторожные люди, которых почти невозможно сокрушить. Только не считайте меня сексистом – женщины тоже входят в их число. Я спрашиваю у вас, как у коллеги, который тоже охотится на крупную дичь: разве можно найти дичь лучше, чем Homo sapiens?