И вдруг тебя не стало - Эр Джей Джейкобс

Кол вел машину.

У маминого дома я вышла из машины. Кол последовал за мной.

– Скажи, что ты немного поспишь, – попросил он.

Я посмотрела на окно моей старой спальни, темное и пустое. Такая простая вещь, как отдых, сейчас казалась чем-то из параллельной вселенной.

– Я бы солгала.

Я поднялась по ступенькам крыльца. Он сделал то же самое.

Если бы у меня не кружилась голова, я спросила бы, о чем он думает. Как бы то ни было, я толкнула дверь.

В гостиной взад-вперед нервно расхаживал Энди. Его шерсть, казалось, встала дыбом. Неужели здесь кто-то был? Я сказала себе, что мне померещилось. Хотя я бы теперь ничему не удивилась.

Кол указал жестом на пол в центре гостиной рядом с диваном.

– Это местечко подойдет мне на несколько часов. Мне нужно отключиться.

– Хм, конечно. Но есть комната для гостей, Кол. Я приглашаю тебя туда.

Он начал расшнуровывать ботинки и стягивать их.

– Здесь будет лучше. Я сбил свой график; лежать в настоящей кровати было бы странно. Не проси. А как насчет тебя? Ты действительно должна отдохнуть.

По тому, с какой уверенностью говорил Кол, я поняла, что он сейчас действительно войдет в состояние сна всего за несколько минут.

Он снял пальто, свернул его и положил себе под голову.

– Там есть подушки.

– Все прекрасно, правда.

Мне нужно было подумать.

– Я могу приготовить чай, – предложила я.

Он закрыл глаза.

– Тебе надо лечь.

Прошло сколько, тридцать шесть часов? И все же сон казался тем, до чего мне уже никогда не добраться, чем-то непостижимо далеким.

– Я ухожу, надо выгулять Энди.

Я пристегнула поводок к его ошейнику и застучала ботинком по тротуару. Моя лодыжка пульсировала, что было неудивительно, учитывая количество прогулок, которые я совершила в этот день, и это был прекрасный пример несправедливых ограничений, которые на нас накладывает тело.

С каждым ударом я все сильнее хотела стать моложе, снова играть в футбол в колледже – раньше стандартный набор мелких травм заставлял меня только недовольно ворчать. До аварии. Я мечтала о том времени, когда я могла просто заставить свое тело делать что-то, и это получалось. Теперь мои школьные подруги возили детей в колясках, потягивали кофе – или еще более драгоценное – чай. И были замужем, для начала.

Я чувствовала себя старой.

Более того, я чувствовала себя одинокой.

Думаю, я позволила себе на мгновение задуматься о жизни, чтобы подавить в себе переживания от встречи с Джеймсом Менделем, который терпел невообразимую боль. Я сразу почувствовала себя виноватой даже за эту попытку. Когда он описал человека, который поджег его, я представила себе лицо Мэтта, но был ли Кол прав, сомневаясь в этом? Даже мне пришлось признать, что связь казалась невероятной.

Я вздрогнула, представив себе, как он плюет или пытается плюнуть в лицо нападавшего через свой кляп. Это напомнило мне статью, которую я читала лет десять назад о примитивной биологической войне. Туберкулезных больных заставляли плевать в рты захваченных вражеских солдат.

«Что за мир, – подумала я. – Что за чертов мир». Я сказала себе, что, когда я увижу у Мэтта на запястьях наручники, я высплюсь и вернусь к работе с детьми. Просто с детьми.

Когда мы вернулись в дом, Энди свернулся калачиком рядом с Колом. Я сняла обувь и некоторое время расхаживала по комнате, мои носки скользили по полу. На улице раздавался глухой шум машин, похожий на гул океана. Я выключила свет, откинулась на спинку дивана. Это было похоже на ночевку или на что-то в этом роде – Кол на полу рядом со мной. Желтые лучи света падают на пол сквозь оконные шторы.

Я закрыла глаза.

«Всего на секунду», – подумала я.

Я вижу женщину перед собой, небо вокруг нее светлое, голубое, как детское одеяло. Высокие хлопковые облака. Она идет передо мной, и я следую за ней. Ни запаха, ни текстуры, только галлюцинаторный, медленный ритм ее шагов и далекий, равнодушный щебет птиц. Она шепчет что-то, но я не слышу. Я пытаюсь подойти ближе, но из-за сводящей с ума тяжести сна не могу.

Она в лесу, а потом ступает в воду, которая одновременно является и рекой, и озером. Вброд – голени, колени. Она по пояс в воде. Когда я представляю холод, вся моя кожа покрывается мурашками. Я подумала на секунду, когда она повернулась, что это моя бабушка, но я знаю, что она только похожа на мою бабушку. На самом деле она – это я.

И я понимаю, что это не ее шепот, это голос с берега. Мы обе поворачиваемся, чтобы найти голос. Кто-то зовет меня по имени, и мы обе открываем рты, чтобы ответить. Я испытываю странное чувство приятия и благоговения, как при взгляде на просторы вселенной. Я чувствую себя частью чего-то большего.

Было темно, и я вспотела, несмотря на холод. Я посмотрела вниз, где крепко спал Кол. Его дыхание было ритмичным, автоматическим, бессознательным.

Я приняла душ, оставила Кола спать на полу, накинула куртку и поехала к квартире Мэтта. После того как я поняла, что компьютер он с собой не взял, я придумала новый план – на редкость глупый, – который состоял в том, чтобы сделать несколько снимков Мэтта на телефон и куда-нибудь скачать или даже напрямую передать их мистеру Менделю, чтобы он его идентифицировал. В глубине души я еще и надеялась сделать это так, чтобы Мэтт не увидел.

Конечно, ничего даже отдаленно похожего на самом деле не произошло. Скрючившись между двумя кустами, я встала на колени в грязь и сделала несколько размытых снимков человека, который был, скорее всего, Мэттом, но, по большому счету, мог быть кем угодно.

Я ехала домой, наблюдая за восходом солнца.

Кол не спал, Энди расхаживал у входной двери.

Я объяснила, где была.

– Не очень хорошая идея.

– Спасибо, – сказала я, слегка улыбнувшись.

Его голос звучал по-военному спокойно, но настороженно. Волосы торчали вверх под углом, созданным изгибом его плеча, когда он спал.

– Даже если держаться этого плана, то тут нужен нормальный объектив.

– Что ты сказал?

– Я сказал, забудь о том, чтобы сфотографировать Мэтта на телефон.

– Нет, насчет объектива.

– Что увеличение на твоем телефоне недостаточно мощное. Там более ста футов, тебе понадобится внешний объектив – телескопический. Нам нужно думать о другом. Государственные архивы, поиск…

Кол продолжал говорить, но я на мгновение перестала его слышать.

Мое лекарство было наверху. Я уже три дня обходилась без него. Оно усыпило бы меня, я знала это.

Но времени на то, чтобы успокаиваться, не было.