Франческа - Лина Бенгтсдоттер

— Не мы, — возразила Нора. Голос обрел выразительность. — Мы ничего не сделали. Это все Бетти. Во всем виновата Бетти.

— Конечно, — кивнула Чарли. — Я понимаю. Строго говоря, я не могу объяснить, зачем приехала. Просто у моей мамы нет прошлого, и я не знаю никого, кроме тебя, кто знал бы ее в детстве, а мои воспоминания о ней кажутся… ненадежными.

— Бетти и была ненадежной.

— Вы не общались после того, как Бетти поселилась в Гюльспонге?

— Никогда.

— Стало быть, ты не знала ее бойфренда — Маттиаса Андерссона?

— Нет, но один раз я с ним разговаривала.

— Когда это было?

— Какое это имеет значение?

— Просто спрашиваю.

Нора надолго закрыла глаза. Видимо, ей дали немало успокоительных лекарств.

— Летом, — проговорила она наконец. — Незадолго до того, как он исчез. Я случайно встретилась с ним в лесу. Он собирал березовые ветки для майского шеста, а я… я просто гуляла по лесу. Мы разговорились, и, когда он сказал, что живет с Бетти, что скоро приедет его сын, я все ему рассказала. Рассказала, что Бетти сделала с тем мальчиком. Просто подумала, что ему, наверное, стоит знать, с кем он живет, — что ему лучше держать своего сына подальше от нее. Хотела его предупредить.

Слова Бетти о Маттиасе звучали эхом в голове у Чарли, когда она вышла из больницы.

«Маттиас — исключение, которое только подтверждает правило. Он единственный, кто знает обо мне все и все равно меня любит».

Кого пыталась обмануть Бетти? Маттиас любил ее, пока не узнал о ней все. Тут он понял, что не может больше ее любить, не может доверить ей своего сына. И тогда Бетти дала ему умереть. Они с Бетти сидели на берегу вместе, наблюдая, как папа Юхана уходит на дно.

— А ты знаешь, что сердце свиньи очень похоже на человеческое? — спрашивает Поль.

Конец августа, мы проходим мимо свинофермы в паре километров от школы.

Я отвечаю, что почти ничего не знаю про сердца.

Тогда Поль рассказывает, что в будущем, возможно, научатся пересаживать людям свиное сердце — кто знает, может быть, еще при нашей жизни?

— Ты бы согласилась, — спрашивает он, — чтобы у тебя было свиное сердце?

— Почему нет? Лучше свиное, чем каменное.

— У тебя не каменное сердце, Фран. Наоборот.

Поль останавливается и смотрит на меня долгим взглядом.

Я хочу идти дальше. Из-за запаха свиного навоза — и от того, что чувствую себя смущенной. Странное дело — мне всегда кажется, что я хочу услышать о себе что-то хорошее, а когда это происходит, хочется одного — бежать.

— Что ты знаешь о моем сердце? — спрашиваю я.

— Оно большое.

— Оно размером с мой кулак — не больше и не меньше.

— Я имел в виду — не совсем буквально.

— Знаю, но ты ошибаешься. Сердце у меня маленькое и темное.

Пока мы идем обратно к школе, я думаю о голове Сесилии в воде, о своих руках, держащих ее под водой. Я только хотела помочь ей побить рекорд. Я хотела…

Я и сама уже не знаю, чего же я хотела.

Когда Чарли вернулась, Сюзанна сидела в гостиной.

— Слышишь? — спросила она.

— Что?

— Как тихо. Исак забрал мальчиков.

— Как все прошло?

Чарли села в кресло рядом с диваном.

— Младшие были счастливы, Нильс — настроен скептически, а Мелькер до последнего собирался остаться дома. Если бы не Тим и Том, он бы точно никуда не поехал.

— Его можно понять, — проговорила Чарли.

— Его очень даже можно понять, — вздохнула Сюзанна. — Какой безумный день! Что скажешь по поводу того, чтобы наплевать на пропавших девушек, вуайеристов и спившихся мамаш?

— Я с удовольствием, — ответила Чарли, подумав про себя, что хорошо бы на все это можно было наплевать одним волевым решением.

— Нам надо выпить, — сказала Сюзанна. — А как иначе начать думать о другом?

— Иначе никак, — ответила Чарли. — Но и алкоголь, возможно, не поможет.

— По крайней мере, хуже не станет.

Сюзанна вышла на кухню.

Чарли снова попробовала позвонить Юхану, но он по-прежнему не отвечал.

Сюзанна вернулась с двумя наполненными до краев стаканами грога. Один из них она протянула Чарли.

Когда стаканы опустели, Сюзанна смешала новые коктейли, потом включила музыку.

— Эту-то ты точно помнишь, Лагер?

Она начала подпевать на тон выше:

Пританцовывая, Сюзанна приблизилась к ней и протянула руку. Чарли взяла ее за руку, поднялась и тоже стала подпевать:

Алкоголь мягко смахнул все мысли, лицо Франчески поблекло, а Бетти унесло куда-то на периферию.

— Черт, на этот раз у Свенки получился неслабый градус! — рассмеялась Сюзанна, когда они натолкнулись на журнальный столик.

Чарли смогла лишь кивнуть.

— Мы ведь все равно поедем на праздник урожая, да? — спросила Сюзанна, когда они уселись покурить у камина. — В смысле — ничего же не улучшится от того, что мы будем сидеть дома.

— Ясное дело — поедем.

Когда они стали краситься в ванной, держа под рукой стаканы с грогом, у Чарли возникло чувство, что ей снова тринадцать. Им по тринадцать лет, и они прихорашиваются, собираясь на вечеринку в заброшенный магаз.

— Почему бы не положить слой от души, — сказала Сюзанна, накладывая на веки темные тени, — раз уж мы взялись краситься. Тебе помочь?

Чарли кивнула, села на край ванны и закрыла глаза. В те немногие разы, когда она красилась в подростковые годы, макияж ей всегда наносила Сюзанна. Ощущая ее теплое дыхание, Чарли послушно выполняла инструкции — открыть глаза, закрыть глаза, снова открыть.

— Офигенно получилось, — воскликнула Сюзанна, когда, отступив на шаг, стала разглядывать творение рук своих. Чарли посмотрела в зеркало и не могла не согласиться с ней.

— Позвоню, чтобы нас подбросили, — сказала Сюзанна.