Демон Рида - Ирина Тис

что они не мои студентки. Дездемона будто невзначай касается своей груди и поднимает глаза на меня.

Ну здравствуй, милая.

Даже с такого расстояния я вижу серые переливы, будто металл плещется в ее глазах. А она не отводит взгляд – смелая – и поправляет кофту, делая вырез более открытым. О, милая, мне больше нравятся твои глаза, в которых ты уже скачешь на моем члене, твой вырез меня не интересует. Я вижу, как мисс Петерсон хватает свою подругу за локоть, привлекая внимание, и Дейзи отворачивается от меня. Я никогда не трахал в один день мать и дочь. Возможно, сегодня нужно это исправить, а пока нужно закончить лекцию. Меня привлекают игральные фишки, которые лежат на столе у Софии и Дейзи. Они были в Вегасе вместе? Софи не похожа на человека, кто может посетить город огней и греха. Ее стихия пыльная библиотека. Прогоняю эти мысли, нужно завершить лекцию.

Студенты покидают аудиторию, и с ними дочка декана. Я не провожаю ее взглядом, она перестала быть мне интересна, как только я перестал смотреть в ее глаза, но это не означает, что мы не встретимся с ней позже. Возможно, на столе ее матери или на заднем сиденье моего BMW. Я намеренно покупал вместительную машину, чтобы там легко можно было перевозить тела, но и трахнуть Дейзи там тоже можно, хоть после этого и придется почистить салон. София поднимается с последнего ряда и неуверенной походкой идет ко мне. Милая, не нужно притворства. Я знаю, какая ты. Ты же не скромница. Она покачивает бедрами и приближается к моему столу, я уже поднялся с кресла, завершая презентацию. Мне интересно, что она скажет. Хочется взглянуть в ее глаза, полные желания и стеснения.

– Профессор Рид.

Какой сладкий у нее голос. Отвлекаюсь от проектора и смотрю на нее. Бюстгальтер больше не виднеется из-за уродливого розового свитера, значит, в тот раз это было намеренно? Вы правда хотите поиграть, София?

– Мисс Петерсон, как вам лекция?

Уверен, она не слушала: она переговаривалась с подружкой, смотрела в экран телефона, но она и не обязана была следить за сказанным, весь этот материал она давно изучила. Но это не значит, что я не акцентирую на этом внимание.

– Прекрасна, профессор.

Ее губ касается нежная улыбка, но я вижу то, что скрыто под ней. Это ухмылка. Хитрая, аккуратная и незаметная для обывателя, но не для меня.

– Что вам понравилось больше всего, мисс Петерсон?

Она опять приподнимает аккуратные брови, и на секунду я вижу плескающуюся тьму в голубых глазах. Уверен, сейчас ее ответ меня удивит.

– Больше всего, профессор, мне запомнилось высказывание преподобного Иоанна Дамаскина[4], который указал на родство зависти и сострадания. Не называя их ни грехами, ни добродетелями, он относит эти понятия к неудовольствиям человека.

И она смогла удивить меня. Неудовольствия. Любопытно.

– Завидуете ли вы, мисс Петерсон?

Она так внимательно на меня смотрит, но не как большинство: она не изучает фигуру, обувь, она не смотрит на мои губы. Она смотрит в глаза, будто не боясь, словно зная, что там ее тьма.

– Да, профессор, сейчас я завидую, что у вас есть свой курс по психологии, а мне до этого еще несколько лет. И еще я завидую, что вы работаете на полицию Майами, составляя психологические портреты убийц. Это восхищает.

Вы еще раз удивили меня, мисс Петерсон.

– Тогда сегодня после лекций не уезжайте домой, составите мне компанию по работе на полицию.

И в мгновение в ее глазах заиграла тьма. Будто я чиркнул спичкой над канистрой бензина. Тьма и похоть. Я вижу, как она на секунду переставляет ноги. Ты возбудилась, милая? Но я же еще даже ничего не сделал? И я вижу, как она берет себя в руки, не буквально, конечно, только глаза ее выдают. Она также стоит, не сжимая пальцы, не отводя взгляд, она моргает, и как только ее веки приподнимаются, из глаз исчезает все то, что я так люблю, оставаясь небесно-голубыми и будто невинными. Как ты это делаешь?

– Благодарю вас, профессор. А чей портрет вы будете составлять сегодня?

Не я, милая, сегодня это будешь ты. А я лишь стану проводником для твоих мыслей, в которые хочу окунуться глубже.

– Вы слышали об убийстве Грине?

Лишь слепой и глухой не слышал об этом. Серийный маньяк, орудовавший по всему США, на его счету уже более тридцати жертв, я давно собираю о нем информацию и, к моему счастью, он был замечен в Майами, похитив двух подростков из частной школы менее недели назад. Есть шанс, что они еще живы.

– Да.

Немногословно, милая, но мне нравится.

– Так вот, мисс Петерсон, сегодня нас ждет встреча с полицейскими на тему портрета маньяка Грине. Он уже есть, но местная полиция захотела обновить информацию.

Она лишь кивает, словно сейчас у нее в голове другие мысли, которые она не решается озвучить. Ну же, милая, будь смелее со мной.

– Спрашивайте.

Приходится ее подтолкнуть, сегодня уже повторно мне приходится заставлять женщин действовать. Надеюсь, на сегодня это в последний раз.

– Профессор, а вы завидуете?

Третий раз вы удивляете меня, милая София. Возможно, не один я хочу пробраться в вашу голову. Вы тоже хотите?

– Да, мисс Петерсон, я испытываю зависть.

Или она думала, что я солгу? Но зачем лгать в таких мелочах?

– Кому?

Ее небесные глаза смотрят на меня, интересно, она уже раздела меня мысленно? Думаю, да, еще при первом разговоре на улице.

– Не кому-то конкретному, мисс Петерсон, я завидую людям, которые борются со своими демонами и побеждают.

Она опять поднимает брови. Милая, это третий раз за сегодня, не то чтобы я считал.

– А вы проиграли?

С каждым новым словом она становится все интереснее.

– Нет, мисс Петерсон. Я давно победил.

У меня складывается ощущение, что мы говорим об одном и том же. Но разными словами.

– Вы победили своих демонов?

Улыбка появляется на моем лице, а она будто удивлена ей. Первый раз я улыбался сегодня, когда смотрел в глаза мистера Стоуна на своем столе, и второй – сейчас, когда милая София буквально погладила монстра во мне.

– Я давно принял их. Смею предположить, как и вы, мисс Петерсон.

А она не удивляется словам. София внимательно смотрит мне куда-то в район левого уха и шеи. Достает из кармана юбки клетчатый серый платок. Я, признаться, удивлен. Зачем? Я вижу, как она подносит уголок платка к своему рту и аккуратно облизывает кончиком языка ткань. Но я все еще не знаю, зачем