Демон Рида - Ирина Тис

вокруг. Больше нет шума вечеринки, нет музыки. Только бешеный стук сердца в груди, который отдает своими ударами в самую голову.

– Я такой предсказуемый?

О нет, милый, ты как миллионы загадок одновременно. Разгадать тебя – это познать тайны вселенной. Что находится в ядре земли? Или почему произошел Кембрийский взрыв? Или как научиться предсказывать землетрясения? Или ответить на вопрос, откуда взялась вся эта вода на планете? Или что случилось с динозаврами? Мне ничего из этого не нужно, я хочу понять тебя.

– Очень предсказуемый, – не сумев удержаться, улыбаюсь и вижу ответную улыбку на его лице.

Помните, я говорила про удачу? Вот в это мгновение я словила ее за хвост, удачу. Его улыбки такие редкие, что каждая будто рассеивает тучи, как бы сахарно это ни звучало.

– Потанцуем?

Кто тянул меня за язык? Я тот еще танцор.

Глава 27

Отчаяние

– Конечно. – Рид опять коротко кивает, и теперь уже он тянет меня за собой на звуки музыки. Не понимаю сути благотворительных вечеров. Тут пьют, танцуют и разговаривают. Где копилка с пожертвованиями?

Мы проходим по залу, и только сейчас до меня доходит, что я пригласила Рида потанцевать. Кружиться под музыку, соприкасаясь телами. Добровольно вложила себя в руки Дремлющего демона.

Мимо меня проходит официант с подносом, я хватаю один бокал и, пока Рид двигается вперед, опрокидываю напиток до дна. Сладкий и с пузырьками. М-м-м. Нужно потом еще выпить. На трезвую голову я совершенно точно не осилю сегодняшний вечер. А это мы еще Дейзи не встретили. Проходим мимо людей, столов с закусками. Недалеко уже видны танцующие пары. И чем ближе мы к ним подходим, тем сильнее я хочу оказаться на луне. Подальше от Рида с его чарующим запахом.

Я сошла с ума. Моя крыша поехала. Аривидерчи. София, ты же умная девочка, ну почему он? Выбрала бы ботаника, изучали бы с ним микросхемы и двоичные коды. Почему он? Рид? Человек не просто с багажом. А с серьезными отклонениями. Может, это как в психологии? И я хочу его починить? Излечить?

Но от чего? Если только от одиночества.

– Дайте мне секунду, оставлю пиджак.

Отпускаю его локоть и подхожу к ближайшим столикам. На спинку рядом стоящего стула вешаю лишний предмет гардероба и кладу клатч. И наблюдаю, как профессор рассматривает танцующие пары.

Сказал бы мне кто, что он танцует, я бы не поверила. Не на трупах же он практиковался, как с узлом галстука?

Встаю рядом с профессором и тоже смотрю на танцующих. Это так красиво и, кажется, совершенно воздушно. Девушки парят над паркетом в руках своих кавалеров.

– Не передумали? – уточняю и смотрю на его профиль – вот губы опять дрогнули в улыбке.

– А должен?

– Нет.

Конечно, нет, но мне все еще страшно. Пузырьки дали мне уверенности, но точно не мастерства.

– Я дерьмово танцую.

София, ты же девочка, что за слова?

– Позволите?

Мужчина моей мечты протягивает свою ладонь, а я как лужица. В прямом смысле. Главное, теперь в платье не садиться. Не задумываясь, вкладываю свою руку, и он с силой сжимает ее. Даже в танце он хочет быть главным.

Не спеша мы приближаемся к танцующим парам, держась за руки. Если бы не тряслись мои поджилки, я бы пищала от восторга. Мы встаем друг напротив друга, на довольно целомудренном расстоянии, немного неловко беремся за руки для того, чтобы начать танцевать. И вот он, момент. Рид кладет правую руку на мою спину и замирает. А я наслаждаюсь мурашками, которые спускаются под платье от его прикосновения. Его рука по-хозяйски исследует спину на предмет ткани, но там лишь моя кожа. Удивлены, профессор? Я старалась.

– Красивое платье, – на уровне шепота говорит мне Рид, шевеля волосы у моего уха. А я все, я река. Я океан, но уже не Тихий и не Ледовитый, а Похотливый.

– Вы еще его со спины не видели. – Ну почему я просто не могу сказать «спасибо» и наслаждаться?

– Исправим.

И, черт возьми, исправляет: Рид прокручивает меня вокруг оси, придерживая за руку, а второй невзначай скользит по силуэту. Почти уверена, что это точно не часть танца. Вот опять его рука на моей спине и нежно поглаживает большим пальцем по чуть-чуть, по миллиметру, но от этого участка разлетаются словно электрические разряды по всему телу. И мы кружим в танце, совершенно не слыша музыки и не видя другие пары рядом, у нас наш собственный мир, с нашей музыкой, с нашим ритмом. Никогда бы не подумала, что это так уютно – быть в руках убийцы, наслаждаться его поглаживаниями по оголенной коже на спине, вдыхать его аромат. Мы больше не стояли на расстоянии друг от друга, границы целомудренности стерлись.

Я хочу. Чтобы все видели – он – мой.

Я уже прижимаюсь грудью к его пиджаку, а хочу к голому телу. Хочу провести языком от уха до ширинки. Хочу изучать каждый миллиметр, хочу укусить и пососать мочку уха. Потереться возбужденными сосками о его щетину. Слишком возбуждающий танец, слишком возбуждающий Рид. От такого тесного контакта я чувствую все его тело, частое дыхание, пряжку ремня, которая ощущается через тонкое платье. Как его сильные руки крепко удерживают меня и плавно ведут в танце.

Наши лица так непозволительно близко, что это сводит меня с ума, а Рид словно не чувствует всего этого магнетизма, на лице нет ни одной эмоции.

Как говорят? Глаза – зеркало души?

Его прожигают, плавят меня. Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется. Потому что я совершенно точно погибаю в его взгляде. Расширенный зрачок почти полностью захватил радужку, и я смотрю в бездну. И я хочу нырнуть в нее, оказаться по ту сторону его души. Еще секунда, и я наплюю на правила приличия, гласящие не набрасываться на мужчин в общественных местах и не склонять их к соитию во время танца. Еще полсекунды, я вижу, что он тоже немного склоняется.

Давай, Рид, поцелуй, пожалуйста.

Последние аккорды музыки как целый оркестр у уха выводят нас из морока. Мы синхронно выпрямляемся, а я стараюсь максимально выгнуться и отдалиться от профессора.

О, что это у нас там, мистер?

Вжимаюсь бедрами в его пах, и сейчас там не только ремень, член. Возбужденный профессор – это мое любимое. Бессовестно жмусь плотнее, если было бы законно, я бы еще и запрыгнула на него. Музыка уже перестала звучать, а мы просто стоим.

– Зря