Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

Место, где ещё месяц назад было жестоко убито столько народу, – а теперь здесь устроили танцы и украсили зал. Это сделал Вик? Конечно, он. Опять мысли у меня только о нём. Я не могла забыть ту ночь, когда пришли охотиться на него, а в итоге он уложил всех спать под землю. Даже имя его я произносила с комом в горле.

Притушили точечный свет, заиграла медленная музыка. Джонни кисло взглянул мне за спину, и я поняла: кто-то подошёл сзади, затем опустил руки на талию. По одному только прикосновению можно понять, кто это был: моё тело осталось к нему равнодушным. Я обернулась к Стиву и покачала головой.

– А я думал, мы потанцуем. – Он печально улыбнулся.

Он имел полное право на танец: он пригласил меня, а я не отказалась. И, как бы мне ни хотелось остаться в покое, как бы ни бесили этот чёртов праздник и этот прекрасный принц Стиви Мейхью, но сегодня лучше быть здесь, на балу, чем остаться с матерью дома и выслушивать очередной её бред.

Стив прервал мои мысли и повёл в центр зала. Прижал к себе, положил тёплую ладонь мне на лопатки. Я покосилась на Дафну и Джонни. Оба стояли у стены, с немым раздражением глядя на танцующих. Как же хотелось присоединиться к ним! Зачем мы только сюда приехали?! А я знаю зачем. Захотели отвлечься от всего, что происходит. Выкинуть хотя бы на время из головы всю эту хрень. Побыть нормальными ребятами с нормальными интересами и проблемами.

– Как тебе вечер? – умиротворённо спросил Стив. Его светлые волосы поблёскивали от геля для укладки. Я почувствовала свежий запах яблочного шампуня и горьковатый – одеколона и попыталась танцевать без задних мыслей, постаралась вернуть свою жизнь в нормальное русло. Чтобы только моя рука в его, и огоньки на периферии зрения, а ещё – музыка в ушах. Но всё оставляло меня безразличной. Я хотела бы забыть Вика Крейна. Вакхтерона…

…И почувствовать что-то к такому простому обычному парню, как Стив: как хорошо бы это было?

– Лесли? – позвал он и несмело улыбнулся. – Так ты не ответила.

– А? – я вынырнула из собственных мыслей.

– Как тебе вечер, говорю?

– Вечер? Ну нормально.

Я вспоминала ту вечеринку, когда Крик танцевал со мной под «Христианку», и его руки на своей талии, и мои – на его предплечьях. Это у нас, говорил он, такая игра. Теперь от игр этих осталась только непереносимая боль. Как он, этот жестокий зверь, мог оказаться Виком? Моим Виком?

– Нормально? – Стив усмехнулся. – Ужасное слово. Не люблю его.

– С чего бы?

– Нормально – значит никак. – Он поморщился. – Не хорошо и не плохо, так себе, ни то ни сё, в общем. К тому же норма у всех разная.

Как бы ему сказать, что настроение у меня как раз ни то ни сё? Вдруг в сумочке, повешенной за ремешок на сгиб локтя, завибрировал телефон – так ощутимо, что мы остановились.

– Извини, я отвечу.

Стив медленно кивнул, покосился на дисплей, но бесполезно – имя не высвечивалось. Номер незнакомый, явно городской. Я отошла в сторонку, минуя топчущиеся на месте пары, и прикрыла одно ухо ладонью, чтобы получше слышать собеседника.

– Алло?

Почему-то мне стало очень тревожно. На другом конце беспроводной линии сначала было тихо, затем со мной заговорила незнакомка:

– Центральная больница Скарборо. Добрый вечер.

– Добрый.

В ушах у меня зазвенело. Похолодели пальцы. Я крепко сжала их на корпусе телефона и сглотнула. За один долгий миг я представила столько возможных вариантов.

«Крик вернулся в мой дом и перерезал всю семью. Мама в тяжёлом состоянии, малышка Хэлен мертва.

А может, это звонят насчет Вика? Он был невнимателен, когда возвращался домой, и его сбила машина. Господи. Либо его всё же схватили копы… А может, он сам сдался им? – Но я тут же отбросила эту мысль. – Никто не стал бы звонить мне, случись что-то не то с Виктором Крейном, я ему никто, и я знала, что он никогда, никогда не позволит мне ввязаться в эту историю с убийствами…»

– Лесли Клайд?

– Это я.

– Ваша бабушка сейчас находится в палате. Прибыла к нам по «Скорой помощи», но состояние у неё тяжёлое. Она очень просила вас подъехать.

– Стоп-стоп-стоп, – я поморщилась.

Это что, какая-то шутка? Музыка играла теперь слишком громко, и мне пришлось совсем уйти из зала. Стив только развёл руками, когда я махнула ему – мол, скоро вернусь. Но почему-то в глубине души я понимала, что не приду сюда этим вечером. Я хлопнула дверью и поспешила отойти в сторону. Какая-то парочка целовалась у стены; две девушки в платьях в пол, шутливо переговариваясь, скрылись в женском туалете.

Я встала возле фонтанчика и с замершим сердцем продолжила, хотя горло уже стиснуло нехорошее предчувствие:

– Простите, вы, верно, ошиблись.

– Вряд ли. Миссис Аделаида Каллиген… она сказала, вы её внучка. Может, что-то напутала?

Я споткнулась и вовремя схватилась за холодный бортик фонтанчика.

– Нет-нет! Это моя бабушка, моя! – так вот оно что. – Господи, я просто не ожидала, что она…

Голос женщины, звучавший в мобильном телефоне, смягчился.

– Никто такого не ожидает. Но я советую вам поторопиться, чтобы успеть увидеться. – Стало очень тихо. Затем она добавила: – Мне очень жаль.

Теперь мне точно незачем было здесь оставаться. Я торопливо выбежала в коридор, цокая каблуками по наливному полу, и с ненавистью опустила взгляд на свои туфли. Ладно! Поеду в них. На короткий миг захотелось вернуться и попросить Стива, чтоб он отвёз меня в больницу. Потом в голове что-то щёлкнуло. Я нашла нужное приложение в телефоне и заказала такси. Пришлось поторопиться. Я успела только забежать в туалет и сбрызнуть лицо водой из-под крана, а ещё забрала куртку из специально организованного гардероба. Всё это время голову не покидала тревожная мысль: неужели для Аделаиды пришло то самое время?

То, что она указала меня в качестве родственницы, ничуть не удивило. Она вполне могла выкинуть такой фортель, всё во имя Вика и его личного счастья. Чёрт бы его побрал! А может, она действительно хотела поговорить со мной в последний раз. Я нервно кусала губы и ждала такси снаружи, хотя ноги леденели от холода.

Подъехал серый «Форд Фокус». Я села сзади, хлопнула дверью и поёжилась. Небо заволокло тяжёлыми белыми облаками, нависшими над ночным Скарборо. Царило безветрие, и казалось, всё замерло в тягостном ожидании чего-то недоброго. Скарборо был безмолвным и полуживым. На улицах редко попадались прохожие и