Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

– А гонорара не просит? – удивился мэр.

– Вроде нет.

– Аминь! Ничего не имею против. Давай мне свой листок, я подпишу. И скорей предупреди Харви, что он будет первым именем на афише фестиваля! Пусть завтра же самым ранним рейсом вылетает в Нью-Йорк, можешь отправить ему сообщение? Он во что бы то ни стало должен стоять рядом со мной в пятницу утром на пресс-конференции.

– Хорошо, – кивнула Анна, – я ему передам.

Браун схватил ручку, дописал внизу листка несколько слов, подтверждая свое согласие, и расписался.

– Вот, Анна. Теперь твой ход.

Анна ушла, но, когда Алан закрыл за ней дверь, не сразу спустилась с крыльца. И слышала разговор мэра с женой.

– Ты с ума сошел, полагаться на Харви! – сказала Шарлотта.

– Дорогая, но это же неслыханная удача!

– Он вернется сюда, в Орфеа! Ты понимаешь, что это значит?

– Это значит, что он спасет мою карьеру, – ответил Браун.

* * *

Наконец у меня зазвонил телефон.

– Джесси, мэр согласен, – сказала Анна. – Он подписал требования Харви. Хочет, чтобы вы были в Орфеа в пятницу утром на пресс-конференции.

Я передал ее слова Харви, и тот немедленно возбудился:

– О черт, да! Да! – заорал он. – Пресс-конференция и все такое! Я могу взглянуть на подписанное письмо? Хочу убедиться, что вы не пудрите мне мозги.

– Все в порядке, – заверил я Харви. – Письмо у Анны.

– Так пусть пошлет факс! – воскликнул он.

– Факс? Харви, у кого еще сейчас остались факсы?

– Сами разбирайтесь, я звезда!

Терпение у меня было на пределе, но я старался держать себя в руках. Кирк мог обладать решающей информацией. В полиции Орфеа был факс, и Анна предложила послать письмо в кабинет сержанта Круза, там тоже должен был быть факс.

Спустя полчаса Харви, стоя в кабинете отдела дорожной полиции Калифорнии, гордо читал и перечитывал факс.

– Чудесно! – воскликнул он. – “Черная ночь” наконец увидит свет рампы!

– Харви, – произнес я, – вы получили гарантии того, что вашу пьесу сыграют в Орфеа. Теперь вы наконец можете сказать, что вам известно об убийстве четырех человек в 1994 году?

– Вы все узнаете в вечер премьеры, Леонберг!

– Премьера двадцать шестого июля, мы не можем столько ждать. От вас зависит ход полицейского расследования.

– До двадцать шестого числа не скажу ни слова.

Внутри у меня все кипело.

– Харви, я требую, что вы сказали все, и немедленно. Или я выкину вашу пьесу из программы.

Он презрительно воззрился на меня:

– Закрой рот, Леонхрен! Ты осмеливаешься мне угрожать? Я великий режиссер! Если захочу, ты у меня ботинки будешь лизать!

Это было уже слишком. Я вспылил, схватил Харви за шиворот и припер к стене.

– Говорите! – заорал я. – Говорите, или я вам все зубы вышибу! Я хочу знать, что вам известно! Кто убил семью Гордонов?

Харви звал на помощь, прибежал сержант Круз и растащил нас.

– Я подам в суд на этого человека! – заявил Харви.

– Из-за вас погибли невинные люди, Харви! Пока вы не заговорите, я вас не выпущу.

Сержант Круз вывел меня из комнаты, чтобы я угомонился, и я в бешенстве бросился на улицу. Поймал такси, добрался до деревни трейлеров, где жил Кирк Харви. Спросил, где его прицеп, высадил дверь ногой и стал обшаривать все внутри. Если ответ содержится в пьесе Кирка, нужно просто ее найти. Мне все время попадались какие-то бесполезные бумаги, но потом я обнаружил в глубине ящика картонную папку с логотипом полиции Орфеа. Внутри лежали полицейские фотографии тел семейства Гордонов и Меган Пейделин. То самое досье расследования 1994 года, которое исчезло из архива.

И тут я услышал крик. Это был Кирк Харви.

– Ты что тут делаешь, Леонберг? – орал он. – Вон отсюда немедленно!

Я накинулся на него, мы сцепились в клубах пыли. Я несколько раз ударил его в живот и по лицу.

– Погибли люди, Харви! Понимаете? Я потерял в этом деле самое дорогое, что у меня было! А вы двадцать лет держали язык за зубами? Так говорите сейчас!

Последним ударом я сбил его с ног и стал лупить ботинком под ребра.

– Кто стоит за этим делом?

– Не знаю! – простонал Харви. – Я ничего не знаю! Я сам себе уже двадцать лет задаю этот вопрос.

Обитатели трейлеров вызвали полицию, примчалось несколько патрулей с воющими сиренами. Полицейские бросились ко мне, прижали к капоту машины и без церемоний надели наручники.

Я смотрел на Харви, дрожащего, скорчившегося на земле. Что на меня нашло? Зачем я его избил? Я не узнавал сам себя. Нервы на пределе. Это расследование меня доконало. Демоны прошлого снова подняли голову.

Последние дни августа 1994 года. С момента убийства прошел месяц. Петля на горле Теда Тенненбаума сжималась: к нашим с Джесси прежним подозрениям теперь добавилось предположение, что мэр шантажировал его остановкой работ в кафе “Афина”.

Несмотря на то что списания средств со счета Тенненбаума и зачисления мэра Гордона совпадали и по суммам, и по датам, считать их доказательствами было нельзя. Мы хотели допросить Тенненбаума относительно этих денег, но так, чтобы не оступиться. Поэтому мы официально вызвали его повесткой в окружное отделение полиции штата. Как мы и ожидали, он явился со своим адвокатом Робином Старром.

– Считаете, мэр Гордон взял меня за яйца? – засмеялся Тенненбаум. – Большего бреда не могли придумать, сержант?

– Мистер Тенненбаум, – возразил я, – за один и тот же период одна и та же сумма, плюс-минус несколько тысяч долларов, была списана с вашего счета и зачислена на счет мэра.

– Видите ли, сержант, каждый день миллионы американцев, сами того не ведая, совершают аналогичные операции, – заметил Робин Старр.

– На что пошли эти деньги, мистер Тенненбаум? – спросил Джесси. – Это все-таки не пустяки, полмиллиона долларов. И нам известно, что работы в ресторане оплачивались не из них, это другой счет, и мы получили к нему доступ.

– Доступ вы получили только благодаря доброй воле моего клиента, – напомнил нам Старр. – На что мистер Тенненбаум тратит свои деньги, никого не касается.

– Почему бы вам просто не сказать, как вы потратили эту сумму, мистер Тенненбаум, раз вам нечего скрывать?

– Люблю ходить по ресторанам, вкусно обедать, люблю жить на широкую ногу. И никому не собираюсь давать отчет, – заявил Тенненбаум.

– У вас сохранились чеки, подтверждающие ваши слова?

– А если я содержал подружек направо и налево? – с насмешкой отозвался он. – Девицы такого сорта чеков не выписывают. Довольно шуток, господа, эти деньги абсолютно легальны, я их унаследовал от отца. И делаю с ними, что хочу.